Ты стружечку-то подмети, не гоже мусор оставлять. Чистота, она везде должна быть!

Да пасха-то, это еще было ничего! А вот войну Казимир затеял с Россией — вот это была беда! До сих пор не можем хозяйство восстановить! И в России разруха… Но у них экономика крепкая была, им легче жизнь наладить. Недавно писали — баб на сносях у них уже в четыре (!) раза меньше, чем в первый год после войны. Так что у них прогресс. Ну ничего, и мы догоним. Если каждый на своем месте работать будет добросовестно, как мы с тобой. Лишь бы опять пятнистые к власти не пришли.

Такие дела, брат. Нравится, как дядя работает? То-то. А ты тоже молодец, хороший помощник! Учиться будешь как следует — мастером станешь. Как я. Если, конечно, в инспекторы не пойдешь. Шучу, шучу!

Да… Все было во дворце у Казимира. Только, говорят, тепла не было. Никак протопить не могли. Уж и печи ставили, и паровое провели. А все холод. Да откуда ему и взяться там, теплу? Душа-то у Казимира холодная была, как снег. Никого не любил никогда. Даже жен своих. А уж каких буддисточек ему бедрумфюрер подбирал — закачаешься! В лучших прачечных Парижа подыскивал! А Казимир и не смотрел на них, и не трогал.

Только бедрумфюрера своего любил. Трогал его. Завещал, когда мол, умру, похороните его вместе со мной. Так и сделали. Рядышком лежали — оба красавцы, оба в ботфортах, у обоих проткнутия золотые под мышкой лежат, только у бедрумфюрера бриллиантами отделано, а у Казимира — простого золота.

И сверлышко дай мне… Вон то, маленькое, алмазное. Самую малость осталось нам. Сейчас… Опа! Вот и все. Насыпай в мешок.

Учись, брат, пока дядя жив! А то — охранников расстреливать, да двери выламывать, тут ума много не надо. Таких умельцев — пруд пруди! Ты вот, совсем еще мальчишка, а как заходили сегодня — лимонку кинул, и троих здоровенных мужиков нет. А сейф открыть — тут надо мастером быть. Долго учиться надо. Ты и учись. А то так и будешь всю жизнь лимонками кидаться! Если в инспекторы не пойдешь. Шучу, шучу!

Здравствуйте, тетушка Берта, милая! Жду не дождусь встречи с Вами, и со всеми Вашими. Ну ничего. Мы скоро приедем!

Не терпится своими глазами увидеть, как там все у Вас! Странности Ваши всякие. Знаю, нелегко Вам там живется, при Ваших-то порядках. Потерпите маленько, мы уже едем!

Адрес Ваш, тетушка, мне известен, не беспокойтесь. Бонн, Кенигштрассе, дом 17. Был на Вашем конверте обратный адрес. Одного не возьму в толк — почему Бонн? Из письма Вашего ясно, что Вы в столице живете. Но столица-то — Бляхен-Мухен! А, тетушка? Приедем — разберемся.

Все хорошо будет. Много наших едет. Не подумайте, ради Бога, что, мол, только для того едут, чтоб продовольствием запастись. Хотя, поняла я из Вашего письма, что покойничков своих Вы там, того…

Я вот все «Вы», да «Ваши» с большой буквы пишу. Уж простите, меня тетушка, не очень я грамотная. Знаю, что тут не во всех случаях надо с большой, где-то и с маленькой надо, например, когда, допустим, я пишу «порядки Ваши». Они ж не Ваши, тетушка, а правителей Ваших безголовых. Тут надо бы с маленькой… Только я так считаю, что лучше, от греха подальше, все с большой писать, а то обидишь ненароком человека незнакомого! Вежливостью дела не испортишь. В нашей Германии так считается.

Надеюсь, Вы не против, дорогая Берта, что я Вас тетушкой называю? Хоть и не знакомы мы с Вами, но письмо Ваше я как прочла, так Вы мне прямо как родная стали, ей-Богу, проткнутие мое тому свидетель! Да и в доме Вашем я остановиться решила, когда мы к Вам приедем. Я как о Вашем письме доложила старшему бундесинспектору, как разобрались они там потом, что да как, так вызывают меня и говорят: «Объявляем вам, фрау Кауфманн, от лица государства и всего народа немецкую бундесблагодарность и награждаем правом поехать в первой партии!» И место жительства разрешили выбрать. Я Вашу квартирку выбрала. Рады будете, тетушка! Я Вам там все обустрою по хорошему, не то что сейчас у Вас! В передней портрет бедрумфюрера повесим, есть у меня. Багет глубокий, богатый!

Да вот, говорю, я так поняла, что покойных Вы в землю хороните. Негоже так, тетушка, не по-христиански это! Вы ж не арабы! И не буддисты. Ведь голодает народ! Да не только у нас, в братской России тоже. Или Вы проткнутия подмышкой не носите? У нас так тоже было, но только до батюшки Казимира, царствие ему немецкое! Навел порядок. Первым Моцарта съели. Сейчас ругают у нас Казимира, а я так скажу — при нем духовности больше было! Хоть, совести хватило, бедрумфюрера не развенчали! В каждой бундесканцелярии обязательно его портрет имеется.

О портрете я в том смысле, что привезу я его, есть у меня, не беспокойтесь. В передней повесим. А в задней, если захотите, Казимира. Я возьму с собой, а Вы уж решите. Ну и Вы, тетушка, не сочтите за труд, подготовьтесь и сами к моему приезду. Главное, собаку свою (я из письма знаю, есть у Вас) сдайте в столовую. Я их не люблю, да и инспекция не поощряет. Раньше вообще запрещено было. Это последнее только время всякие арабско-буддийские моды завелись… А мы с вами бабликов держать будем. Поставим клеточку, пусть они там в водичке чирикают!