— Спасибо, — произнес он, стоя на четвереньках, — дорогу домой я, конечно, найду!..

Он поднялся. Среди клубов пыли и дыма, таких же густых, как вчерашний туман, побрел, пошатываясь, дальше. Руки его снова разошлись в стороны, в дрожащем воздухе белели растопыренные пальцы. За его спиной огнем пылал мир. В клубах дыма и пыли носились хлопья сажи и пепел. Попирая ногами обломки стен и битый кирпич, он двигался все дальше. Шел, не останавливаясь ни на секунду, пошатываясь и спотыкаясь среди развалин. Свернул на улицу, где находился кабачок. Дома стояли безмолвные, спрятав окна за ставнями. Бомбежка сюда не дошла. Он миновал зашторенные окна кабачка. Добравшись до своей улицы, остановился и замер, оглядывая знакомые места. Поднес ладонь ко лбу и провел по нему пальцами. Один за другим обвел взглядом дома. Взрывы бомб все еще сотрясали воздух. Но дома перед его глазами стояли нетронутые и тихие. Лишь отблеск пылавших в отдалении пожаров дрожал в стеклах окон.

Он не двигался и смотрел на дома. Там, где улица слегка поворачивала, стоял четырехоконный, одноэтажный домик со сводчатыми воротами посередине. Он долго смотрел на него. Потом подошел к стене углового здания, уронил голову на руки. И заплакал, сначала тихо, потом разрыдался в голос. Медленно сполз по стене до самой земли и, прижавшись щекой к штукатурке, продолжал рыдать, не сводя глаз с маленького домика.

Гул самолетов стих. Слышался только треск отдаленных пожаров, да в наступившей тишине со стороны Вечеша доносился грохот орудий.