Гоголь-моголь
вернуться

Востоков Станислав Владимирович
Шрифт:

Обознался

Маленький тролль через рощу бежал, Пучил глазенки и тяжко дышал — Чудища троллю казались везде: В небе, в деревьях, в земле и в воде! Где-нибудь скрыться скорее б от них! Норку увидел, нырнул и затих. Чудище пасть, отзевавшись, закрыло. Село. Икнуло. Но что это было?

Портрет

У меня большие-пребольшие уши, У меня огромный-преогромный нос. Нет на свете глазок, как мои иль уже, Нет на свете реже, чем мои, волос. У меня коленки смотрят не в ту сторону, Да и глазки тоже, судя по всему. У меня головок с пальчиками поровну… Я такой красавец — страшно самому!

Микроба

Вот не моют руков мухи И болят у мухов брюхи Потому что к ним в утробы Забираются микробы. Ведь микроба тоже, детка, Руки с мылой моет редко!

Преступление

В ночной беззвездной копоти Пролез Петров в окно, Порвав коварно по пути Рубашку о стекло. Мелькнули темные штаны На светлом кирпиче, Блеснула в отблеске луны Лопата на плече. За страшной маскою цветной — Из галстука отца — Никто не видел ни одной Из мрачных черт лица. Злодей, крадясь вдоль мрачных стен, Коварно мял газон, Когда унес соседей в плен Полночный сладкий сон. В неровном свете фонаря Вдруг выступил забор. Калитка хлопнула. Скрипя, Откинулся запор. Метнувшись хищною змеей, Злодей к кустам приник. И в яме Темной и сырой Зарыл Петров Дневник!

Гений

Много Пушкин подарил Нам стихотворений. Как ватрушки он творил Множество творений. В пламенном порыве Этот умный дядя Сочинял красиво, Но вперед не глядя. Ведь смутило б гения, Если б знал заранее: Что одним — творения, То другим — задания!

Сколько?

В нашем мире почтальонов — Сто пятнадцать миллионов. В нашем мире хоккеистов — Двести восемь тысяч триста. В нашем мире президентов — Ноль, ноль, ноль одна процента. Ну а сколько в мире рыжих? Почему нас не сочли же? Обошли кого едва ли, Только нас не посчитали. Даже тут, я вижу, мы Оказались рыжими.

Мечта

Мне трещать бы — как сорока, Бегать — словно слон, Грохотать бы — без умолку, Как пустой бидон. И плясать бы — как корова — И — как лось — скакать. Вот тогда уж я Петрова Смог бы показать.

Не плачьте

Не плачьте, слезливые! Есть ведь угроза, Что смоют вас ливнями ваши же слезы: Смоет ресницы сперва на глазах, После лицо — за слезою слеза, Потом, постепенно, шею и руки, Оба колена и — полностью — брюки, Пятки немытые, пальцы, сапожки, Даже следы от сапог на дорожке… Пока за рыданьем от вас, наконец-то, Одно лишь останется мокрое место!

В парке Горького

В парке Горького когда-то Призрак жил. Его кто-то, веке в пятом, Задушил. Он пугал народ своим Поведением, Представая перед ним Привидением. Саблей проткнут боевой Заточенною, Он крутил-вертел главой Отсеченною. Как луна взойдет, То вздох, то стенания. Кто услышит — упадет Без сознания. Люди ходят вечерком Стороной. Парк обходят все бочком И — домой. Не желающих ходить Отдыхать. Стало некого ловить И пугать. Стало незачем крутить Головой. Стало незачем вопить — Прям, хоть вой. Но однажды он глядит: Гражданин Старый, с палочкой стоит И — один. И решил он старичка напугать, Так, чтоб тот от сквознячка Стал икать. И давай пред старикашкою Скакать. Головою, сбитой шашкою, Махать. И скрипел он — словно двери На ветру. И кричал пенсионеру: «В пыль сотру!» Но держался старикан Молодцом. И стоял, как истукан — Строг лицом. Призрак выдохся, стал голову Ронять — Гражданина пожилого Не пронять. Только утром он глядит С первой зорькою: Это ж памятник Писателю, Горькому!

Злюки

На углу, в железном люке, Жили были злые злюки. Злюки в люке веселились, Если люди в люк валились. Если люди не валились, Злюки люты становились. И тогда глубоко в люке Раздавались громко стуки. Люди стуки замечали, К телефону тут же мчали И кричали: «Жэк? Алло! В люке трубы прорвало!»

Сила гвоздей

Однажды, к вящему урону, Царь прицепился платьем к трону. Царя тащили всею знатью, Но раньше крепко шили платья. Трон разнести пытались в щепки, Да троны вырезались крепки. Царя и трон снесли к окну И крикнул он на всю страну: «Отдам я все! Добавлю сверх! — Тем, кто царя бы с трона сверг!»

Чудак

Показался чудачина Как-то в место людное. Попросили, для почину, Сделать чудо-чудное. Но когда на пепелище Все остались в рубище, То сказали: «Ты, дружище, Не чудак, а чудище!»

Клад

Пираты как-то клад Зарыли по пути. Вернулися назад, И не смогли найти. Один сказал: «В пещере!» Второй в ответ: «В дупле!» Добавил третий: «В щели!» Взревел четвертый: «В пне!». Заметил пятый: «В скалах!» Шестой вскипел: «В воде!» Они везде искали, Но не нашли нигде. Когда они полночи, Копали у болот, Седьмой как захохочет: «ДА ОСТРОВ ЖЕ НЕ ТОТ!!!»

Тяжелый предмет

Памятку в цирке дают силачу: «Сэр, вы силач, и вам по плечу: Тумбы, трапеции, бревна, канат И акробат, тот что сел на шпагат. Иллюзионист, разделенный на три, И шпагоглотатель со шпагой внутри. Штангу толкайте, Тяните авто, Гирей играйте — Не держит никто! Но только Петрова не трогайте, сэр — Характер тяжелый Сверх всяческих мер!»

Бегемот

Зверь бегемот не опасен, Наслушались в детстве басен. Он не обидит и мухи, Да и неплохо тут в брюхе.