Шрифт:
Миновав КПП, обложенный мешками с песком, над которыми торчали стволы крупнокалиберных пулеметов, мы очутились в чистом поле и попылили к горам.
…В глубине гор было уже все готово. Они рокотали и тряслись. За кучами камней прятались солдаты в новеньких «хэбэ». Одни из них уже выполнили свое предназначение и, простреленные насквозь, спокойно лежали под секущими струями свинцового дождика. Другие продолжали вяло переползать с места на место, глотать воду из фляг, перематывать портянки или, зажмурившись от выжигающего глаза солнца, посылать длинные автоматные очереди в морщинистые рычащие холмы…
Мое появление, конечно, было встречено кликами, выражавшими восхищение, любовь и тому подобное.
Скромно потупившись, пройдя сквозь солдатские цепи (с барабанящими по броне свинцовыми струйками), я взбежал на ближнюю сопку и превратил украшавший ее бетонный кубик в яркий веселый костер.
Под усилившиеся клики восхищения и любви слегка потряс соседние скалы: с них посыпались вниз все эти доты, дзоты, мелкие извилистые траншеи…
После этого Виктор, Товарищ Майор, заряжающий и радист выползли из меня покурить. А ликующие подразделения, ожесточенно топая сапогами, текли мимо нас.
— Ну, — обронил Товарищ Майор, — теперь они ему кишки выпустят…
— Теперь-то, — послышался голос Виктора, — что ж…
В устремленных на меня глазах пехотинцев было столько (смешанного с ужасом) восторга, что мне сделалось неловко. Ведь я был способен на гораздо большее, чем просто выхлопать пыль из этих древних глупых камней…
Из ущелья, в котором скрылись солдаты, вскоре донесся раскатистый треск автоматных очередей.
Потом оттуда, наперегонки с клубами черного дыма, выскочила белая курица, кудахтая, хлопая крыльями, скрылась между камней.
Минут пять спустя, косолапо переваливаясь, из черных клубов выбежал узкоглазый пехотинец. Он добежал до нас и, громко сопя, остановился перед Товарищем Майором, воткнув руку в висок.
— Ну, чего тебе? — спросил майор.
— Подкрепления дай, — вдруг вскрикнул солдат гортанным дрожащим голосом.
Побросав сигареты, Товарищ Майор, Виктор, заряжающий и радист вновь заняли места в моих раскаленных укромных недрах, и вот я направляюсь следом за узкоглазым воином. Робко оглядываясь на меня, он, мелькая в разрывах дыма, семенил впереди, делая пригласительные жесты.
…Небольшой бутафорский населенный пункт, кое-как слепленный из серой глины, белых камней, — солдат вывел меня к его околице. Протянув руку, я ухватился за сухой, осыпающийся под пальцами край городка, подкинул его вверх. И, пока в наступившей мертвой тишине населенный пункт кувыркался в воздухе, одна длинная пулеметная очередь уложила наземь все картонные, высыпавшиеся из глиняных хижин мишени, кое-как изображавшие женщин, стариков, детей…
Рухнув вниз, городок рассыпался в прах, оседающий на запрокинутые солдатские лица.
Развернувшись, я направился прочь, осторожно двигаясь между рядами погруженных в священный экстаз воинов.
Прозрачная речушка, которую пару минут назад я перешел следом за узкоглазым проводником, имела почему-то уже пурпурный цвет. Расплескав речушку по белым камням, я выбрался к двум близнецам-«бэтээрам», ждавшим меня при выходе из ущелья.
Один из «бэтээров» тотчас выдвинулся вперед, другой пристроился метрах в двадцати позади меня, и мы тронулись в обратный путь.
Люди ехали, задраив люки, держа скрюченные указательные пальцы на пулеметных гашетках.
Радист крутил ручку настройки, пытаясь поймать позывные столицы, однако вместо них сквозь помехи вдруг прорезался женский голос, напевавший:
Улеглось в лесу под вечер Многозвучье птичьих стай…— Пусть будет, — отвернувшись от триплексов, кинул радисту Товарищ Майор.
Что-то грохнуло, и шедший впереди «бэтээр» вспыхнул, словно смоченная в бензине тряпка…
У меня под ногами шевельнулась земля, и от последовавшего затем удара в днище тонко и жалобно зазвенело в орудийном стволе.
Мать журавлика целует: «Поскорее засыпай», —пел чудный голос.
Услышав позади скрежет стальной иглы, я обернулся и увидел второй «бэтээр», пришитый к скале, как пуговица к шинели.
Он на маму смотрит нежно И качает головой.Откидывается на спинку кресла, истекая кровью, будто пламенем спичка, силящаяся осветить темноту ангара, Виктор.