– Что такое жизнь? – говорил Сергей, – если знаете, скажите. С вами с ума сойдёшь.

– О, о, он горячий! – опять засмеялся слепой.

– Жизни нет, – тихо, но уверенно ответил Алёша.

Настенька опять всплеснула руками и, смотря прямо на Алёшу, взволнованно произнесла:

– Жизнь есть, Алёша, – вы говорите неправду. Вы здесь, я говорю с вами… Сергей слушает. Это жизнь.

– Вам кажется, – спокойно возразил Алёша.

– Кому кажется, – подхватил Сергей? – мне или вам?

На лице слепого играла лукавая усмешка. Словно вечные враги сошлись, – а ему дорога была победа одного, – он гладил бороду, слушал и кивками одобрял Алёшу.

– Мне кажется, – убеждённо ответил Алёша, чуть покраснев, – вас всё-таки нет, хотя я и отвечаю вам.

– Вы сумасшедший! – точно она, наконец, догадалась, воскликнула Настенька, и я задрожал от её голоса.

– Червяк, червяк… – проговорил слепой, и тихо и долго смеялся.

– Уйдём отсюда, – вырвалось у меня, – я боюсь.

Мы переглянулись, – и от моего голоса все поняли, как нам страшно. И лишь только поняли, – страх удесятерился, и точно кто-то выстрелил в нас, мы вдруг бросились к двери и с криком выскочили во двор.

– Больше никогда не пойду к ним, – шепнул я Коле.

– Вот странные люди, – запыхавшись прибавил Сергей.

Настенька держала его за руку, – и тихо говорила: «Какие они несчастные!»

Посреди двора мы остановились, чтобы разобраться в том, что случилось. От голубятни падала длинная тень…

Вдруг я крикнул не своим голосом. Кто-то сзади тронул меня за куртку.

– Отчего вы крикнули? – раздался голос Алёши.

Я бросился к Сергею и, держась за него, со страхом глядел на Алёшу.

– Я ведь не страшный, – тихо говорил он, и луна освещала его лицо. – Вот вы убежали и Саша заплакал. А в доме нехорошо, когда он плачет.

– Но вы все такие чудные… – произнёс Сергей.

Алёша пожал плечами.

– Приходите завтра на гору, – вдруг предложил он. – Придёте? Мать вынесет Сашу во двор, и он всех вас будет видеть. Когда я ему это обещаю, – он успокоится. Придёте? – попросил он, как бы делая кому-то уступку.

– Я приду, – с жаром произнёс я, – я тебя люблю. Боюсь и люблю. А расскажешь о Красном Монахе? Милый Алёша, обещай нам и мы все придём.

– Я расскажу, – серьёзно ответил он. – Поднимемся на третью площадку, и будем смотреть на море. – Там и расскажу. Пошёл бы теперь, но Саша ждёт. Море ночью ещё красивее.

– Разве ты был ночью на горе? – недоверчиво спросил Сергей.

– Конечно, был…

– И не боялся, – с нетерпением допытывался Сергей.

– Я никого не боюсь, – улыбнувшись ответил Алёша.

– Алёша! – позвал голос Слепого, – Алёша!

– Ну, прощайте! Завтра на горе увидимся, – торопливо сказал он. – Прощайте!

– Прощай! – крикнули мы все в один голос и смотрели ему вслед, пока он не скрылся в комнате.

– Он бы и мать мою удивил, – сказал Сергей. – Однако пора, милые, домой.

Мы все были так полны пережитыми впечатлениями, что не хотелось ни о чём говорить, думать.

– Домой, домой, – заторопился и я, – скоро мама с папой вернутся. Придёшь завтра на гору, Сергей? А ты, Настя?

Оба кивнули головой и мы простились.

– Ещё несколько дней и снова начнётся осень… – говорил я Коле, раздеваясь. – Как скучна жизнь. Правда, Коля?

– Интересна, – возразил Коля и, потушив свечу, накрылся одеялом.

– Завтра узнаем о «Красном Монахе» – сказал я громко через несколько минут, но Коля уже не ответил мне. Повернувшись лицом к стене, он спал.