Шрифт:
– Что у вас произошло? – спросил Дронов мягко.
– Происходят дела неважные… – сказал Палин. – Сбрасываем радиоактивную грязь в море, товарищ майор. Прямое нарушение закона об охране окружающей среды, но этого мало…
И Палин подробно рассказал с возможно большей популярностью обо всем, что его мучило последние два дня. Майор слушал молча, и на лице его не мелькнуло ни одной тени. Наконец, помолчав, он спокойно сказал:
– То, что вы говорите, настолько непостижимо, что кажется неправдой. Почему же тогда наше руководство не принимает никаких мер? Вы не преувеличиваете?
Палин в своем рассказе опустил подробности об озере Ильяш, Соушах, и в нем вдруг метнулось желание рассказать и про это, но он сдержался.
– Товарищ майор, вы назвали меня атомщиком. Это неприятное слово. От него пахнет ядерной войной, веет каким-то черным смертным цветом… Но вы правы. Сегодня я атомщик. Я… Да и вы тоже… Сегодня мы враги Природы, сами себе враги. Понимаете, здесь не просто рыба или еще что там гибнет или страдает. Человек наносит удар непосредственно самому себе. Предположим, мы избежали ядерной войны. Предположим… Но сегодня масштабы строительства атомных электростанций таковы, что через двадцать лет ими будет усеяна вся европейская часть Союза. Представляете, что будет, если вот так же, как сейчас у нас, каждый миллионный блок будет безответственна лить высокоактивные сбросы в реки, моря, под землю? Думаю, что тогда через два-три поколения… То есть на наших внуках все кончится… – Палин почувствовал, что чересчур разволновался и вспотел. Посмотрел внимательно на майора. Тот молча опустил глаза. Не поднимая глаз, тихо спросил:
– Печальную картину вы нарисовали. Неужто так все будет?.. А что же думает наука? – Он снова поднял глаза и подозрительно в упор глянул в лицо Палину. – Академики?
– Академики и прочие… нуль без Советской власти! – зло выкрикнул Палин, чувствуя, что теряет самообладание.
– Выходит, один товарищ Палин умнее всех? – ехидно спросил майор и как-то весь подобрался, давая понять, что наступил какой-то предел.
«Не дошло… – уныло подумал Палин и опустил голову. – Пустой выстрел… Конечно… Если у самого тебя, который варился в этом дерьме четверть века, самосознание на этот счет проклюнулось вон с каким трудом… Чего уж тут?..»
– Что же вы предлагаете? – Вдруг услышал он голос майора.
Немного воспрянув духом, Палин поднял глаза.
– Я в тупике, майор. Видите, я даже бросился с кулаками на того, кого посчитал виноватым. Но виноваты-то все мы, все… Всех нас бить надо… В этом фокус…
Палин заметил, что майор в упор смотрит на него, и решительней продолжил:
– Здесь надо употребить власть! Немедленное решение исполкома!.. Я берусь организовать расследование и обеспечить вас объективными уликами преступления… Милый мой, поймите!.. – взмолился Палин.
Глаза у майора забегали.
– Хотите, я вам сейчас прямо отсюда кое-что покажу? – Палин схватил трубку телефона и набрал номер начальника смены АЭС на блочном щите управления.
«Болотов!» – послышалось в капсуле.
– Алло! Виталий! Говорит Палин…
– Ну и ну! – воскликнул Болотов. – Говорят, тебя уже зацапали. Ты не из кутузки, случаем? Хе-хе-хе!..
– Пока еще нет…
– Стало быть, брехня?! Ну, трепачи!
– В море еще качаешь?
– А как же… – Голос Болотова был спокоен. – Качать, не перекачать, Володя. Такая наша планида… Заходил Торбин. Жмет, торопит…
– Значит, качаете? – переспросил Палин и тут же приставил трубку к уху майора.
– Качаем, качаем… Алло! Алло!..
– А какая активность?! – крикнул Палин, не отнимая трубку от уха майора и приложившись с другой стороны.
– Почти что «куб»… – ответил Болотов. – Минус четвертая степень кюри на литр. А что делать?..
– Все… Вот так… – Палин положил трубку. – «Куб», понимаете?! Самая что ни на есть грязнотища – и в море!.. Что будем делать, майор?! – Палину уже казалось, что он на коне, и дело тронулось.
У майора Дронова снова забегали глаза. Затем он совладал с собой и, прикрыв глаза веками, глухо сказал:
– Темное это дело, товарищ Палин… Умнее всех мы с вами получаемся… Как-то странно все выходит… С одной стороны, гордость в душе за дела наших рук, с другой, получается, надо расследовать и кого-то привлекать. Что-то плохо верится… Сколько уж атомными делами страна занята, а что-то ничего особенного не слыхать было… Вот такие дела… – Майор улыбнулся, открыл просветлевшие вдруг глаза и пристукнул ладонями по столу.
Палин уже с минуту слышал в коридоре какой-то шум, выкрики женского голоса в стороне дежурного по участку, но до его сознания не доходило, что это может означать.
– Может, пойдемте вместе к председателю исполкома, и я ему все расскажу? Досконально. Тут не понять нельзя. А? – еще раз взмолился Палин, заметив, как по лицу майора мелькнула тень легкой досады.
– Эти дела, товарищ Палин, надо через «верхи» делать. Мы при вашем атомном блоке состоим… Такие дела… Не было бы блока, и этого городка, и нас бы тут не было. Так ведь? – Он весело посмотрел на Палина, чуть наклонившись вперед, и теперь уже и вовсе было видно, что Палина он всерьез не воспринимает. Это чувствовалось и в голосе – несколько шутливо-панибратском.