Шрифт:
Содержание воззвания комиссии от 28 июля и ее решений от 29 июля однозначно свидетельствовало о претензиях этого политического центра на монополию в движении сторонников освобождения Царства Польского. А эти претензии давно уже не признавались частью политических сил Галиции. В условиях приближающейся войны они сочли нужным консолидироваться, чтобы увеличить свой вес в обществе. 28 июля в Львове национальными демократами, частью консерваторов (так называемыми подоляками) и Польской крестьянской партией «Пяст» был создан Центральный национальный комитет (ЦНК). Его участники выражали готовность поддержать австрийцев в приближающейся войне только при условии, что после изгнания русских из Царства Польского Вена согласится на создание здесь независимого государства. Этому политическому центру подчинились «Дружины Бартоша» и полевые сокольские дружины. Первоначально ЦНК, рассчитывая на возможность соглашения с Комиссией конфедерированных партий, не афишировал широко факта своего создания. Комитетом также было решено направить в Вену львовского профессора Станислава Гломбиньского для выяснения позиции официальных кругов по вопросу о судьбе Царства Польского.
В конце июля Пилсудский попытался договориться с краковскими демократами и консерваторами. С этой целью Дашиньский организовал его встречи с крупнейшими представителями этих партий. Их результаты оказались для Пилсудского неутешительными – обе влиятельные в Галиции политические силы отказались от официальной поддержки его инициативы.
30 июля Пилсудский сообщил Рыбаку о своей готовности подписать договор. В этот день Россия объявила всеобщую мобилизацию, но собеседники еще об этом не знали. Соглашение предусматривало в случае всеобщей мобилизации в России или Варшавском военном округе резкую активизацию на всей территории Царства Польского антироссийских действий членов подчинявшихся Пилсудскому организаций (ППС, САБ, стрелков). Они должны были затруднять мобилизацию резервистов, нарушать телефонную и телеграфную связь, проводить диверсии на военных и транспортных объектах, включая казармы, склады, станционные сооружения и мосты, а также активизировать разведывательную деятельность.
Обязательства австрийской стороны Рыбак ограничил предоставлением взрывчатки и небольших денежных сумм на проведение диверсий. Излагая содержание соглашения в рапорте майору Ронге, он напомнил адресату о том, что действительной политической целью ППС является организация «вооруженных банд», предназначенных для вторжения из Галиции на территорию Домбровского бассейна в Царстве Польском и развертывания там революционного движения. Из рапорта следует, что для реализации своего плана Пилсудский просил 3 тысячи винтовок Манлихера и 300 тысяч патронов к ним, а также освобождение от призыва в австрийскую армию людей, «которые стали бы кадровой основой и организовали бы планируемые банды» [112] , то есть инструкторов стрелковых организаций.
112
Полный текст рапорта Ю. Рыбака с условиями соглашения приводит Р. Свентек. – См.: Swiqtek R. Lodowa sciana... S. 667 – 669.
Пока в Вене изучали текст этого соглашения, Пилсудский продолжал начатую в предыдущие дни подготовку стрелков к участию в войне с Россией, хотя официального согласия австрийцев на это еще не имел. Уже 30 июля были отданы первые распоряжения на предмет мобилизации членов стрелковых союзов, а 1 августа окружные комендатуры стрелковых союзов получили приказ, разрешавший им мобилизацию отрядов после объявления Австрией войны России. Важным событием стало согласие 31 июля Польских стрелковых дружин подчиниться Главной комендатуре при Комиссии конфедерированных партий.
Поздно вечером 1 августа 1914 года, в день объявления Германией войны России, Ронге по телефону известил Рыбака о том, что Главное командование армии утвердило краковские договоренности с Пилсудским от 30 июля 1914 года. Одновременно майор приказал на основании агентурной сети Пилсудского развернуть глубокую разведку в междуречье Вислы и Буга, особенно в районе Люблина, Холма и Ковеля, не жалея на это денег, а также без промедления приступить к формированию группы, предназначенной для агитационной и подрывной деятельности в Домбровском бассейне. Как отмечает Р. Сьвентек, именно на основании этого приказа Пилсудский получил возможность приступить к мобилизации стрелков и выдвижению в Царство Польское [113] .
113
Swiqtek R. Lodowa sciana... S. 675 – 676.
Поддержка из Вены окрылила Пилсудского. Он был уверен, что в самые ближайшие дни наконец-то начнет осуществляться главная цель его жизни, и он добьется независимости Царства Польского. Поздним вечером 1 августа наместничество Галиции по телефону информировало Вену о том, что в ближайшие два дня туда прибудет депутация представителей движения сторонников независимости Царства Польского с Дашиньским во главе. Делегаты хотят сообщить, что через 48 часов после объявления войны одной из сторон в русской Польше начнется восстание с участием многих десятков тысяч человек с целью помешать проведению мобилизации и будущим военным операциям. Все уже готово, они только хотят получить гарантию, что «в случае заключения мира революционеры не будут принесены в жертву» [114] .
114
Galicyjska dzialalnosc wojskowa Pifeudskiego... S. 616. Правда, И. Дашиньский в своих воспоминаниях об этом ничего не пишет, что вовсе не означает, что наместничество послало в столицу непроверенную информацию. Телефонограмма как нельзя лучше передает иллюзии, свойственные Пилсудскому и его окружению в тот момент.
Охваченный нетерпением, Пилсудский непрерывно разъезжал по Кракову в автомобиле, предоставленном в его распоряжение одним из почитателей. В ночь с 1 на 2 августа в кафе «Эспланада», где офицеры Стрелкового союза и Стрелковых дружин шумно отмечали достигнутое соглашение об объединении, в двух изолированных от зала для посетителей комнатах начал работу импровизированный штаб Пилсудского.
2 августа, в воскресенье, Учетное бюро разослало в разведывательные центры в Кракове, Перемышле и Львове инструкцию относительно формирования польских стрелков, а военное министерство выделило в их распоряжение 3 тысячи однозарядных винтовок Верндла и 300 тысяч патронов к ним. Это оружие предназначалось для выдачи стрелкам еще в 1912 году и с того времени хранилось на армейских складах [115] .
115
На следующий день австрийское военное министерство издало приказ о передаче стрелкам еще десяти тысяч винтовок Верндла и одного миллиона патронов к ним со складов в Темешваре и Граце. Выделение стрелкам устаревшего оружия не было случайным делом. 3 августа министр обороны страны направил наместнику Галиции распоряжение о преобразовании всех военизированных организаций в части ландштурма (народного ополчения). Эти формирования надлежало вооружить карабинами Верндла, а в случае использования на фронте ополченцам следовало носить на левой руке черно-желтые повязки для обозначения, что они находятся под охраной международного права. В тот же день было издано еще одно распоряжение того же министра, запрещавшее использование этих частей в качестве партизанских отрядов, так как это вело бы к нарушению норм международного права, а также вооружение их многозарядными винтовками. Ополченские формирования следовало подчинить командирам линейных частей, а их офицерский корпус сформировать из людей, служивших в австрийской армии (офицеров в отставке, офицеров запаса, а также старших унтер-офицеров). – См.: Galicyjska dzialalnosc wojskowa Pilsudskiego... S. 616 – 617. Из этих распоряжений однозначно следует, что вооружение ополченцев пулеметами и артиллерией ни в коем случае не предусматривалось.
В тот же день Пилсудский встретился с Рыбаком. Капитан разрешил коменданту стрелков начать мобилизацию своих подчиненных, а также обсудил вопросы, связанные с их вооружением и вторжением в русскую Польшу. В разговоре были затронуты очень важные для Пилсудского сюжеты. Выяснилось, что Рыбак не уполномочен дать Пилсудскому какие-либо политические гарантии. На прямой вопрос Пилсудского, имеет ли он свободу рук в политических вопросах, представитель австрийского Генерального штаба якобы ответил: «Естественно».