Клаудиа недолго пробыла в раздевалке. Она, собственно, вошла только для того, чтобы оставить сумку. Взяв полотенце, она направилась в туалет. Дом этот был ей хорошо знаком, скорее, по воле случая. Раньше в его мансарде жил один знакомый, он и показывал ей дом еще до реконструкции. Тогда она сама бродила по старинным пустым апартаментам и случайно наткнулась на потайную дверь. После реконструкции Клаудиа, скорее из любопытства, решила посмотреть, сохранилась ли еще эта дверь, и — о чудо! — она действительно пережила реконструкцию и осталась на прежнем месте. В туалете она достала из кармана отмычку и с ее помощью открыла маленькую дверь, находившуюся прямо напротив кабинок для переодевания. Войдя в нее, она оказалась в тесной кладовке, набитой стиральными порошками, рулонами туалетной бумаги и каким-то хламом. Клаудиа закрыла за собой дверь и начала осторожно разгребать кладь. С трудом, буквально по миллиметру, она отодвинула от задней стенки тяжелую полку, стараясь не производить лишнего шума. Ей казалось, что прошла вечность, прежде чем ей удалось отодвинуть заставленную вещами полку настолько, что за ней стала видна деревянная дверь. Отмычкой она открыла старый, проржавевший замок и очутилась на деревянной террасе. Дошла до ее конца, привязала веревку, извлеченную из кармана, к ограждению, проверила ее прочность и соскользнула по ней на крышу одноэтажной пристройки соседнего дома. Зажмурив глаза, она спрыгнула с крыши в темный внутренний двор. Приземлившись, как кошка, на все четыре конечности, Клаудиа вскочила, вытерла носовым платком руки и подошла к деревянному забору, отделявшему двор от соседнего участка. В заборе она нашла дверь, открывшуюся без труда.

Так она оказалась во дворе одного из домов по Луизенштрассе, где в первом этаже размещалось маленькое кафе. Через открытую дверь во двор проникала полоска света. Она еще раз бросила взгляд в сторону террасы и вошла в дом. Перед ней открылся коридор, с правой стороны находились двери туалетов, а левая дверь вела в кухню. Клаудиа вошла в женский туалет и быстро поправила перед зеркалом прическу. Вымыла руки, бросила бумажное полотенце в картонную коробку, заваленную использованными полотенцами, и вышла в коридор. Пройдя через зал кафе, она снова оказалась на улице. После тишины и безлюдья двориков и закоулков шум транспорта на Луизенштрассе показался ей необычайно громким. Почти бегом она кинулась обратно, в сторону площади Гинденбурга.

Может, открыть шампанское прямо сейчас, подумал было он, но потом решил все же подождать. Она ведь не зря прислала ему записку: «Будь дома ровно в 19.30». Значит, она вот-вот будет здесь. Он еще раз вошел в ванную и оглядел себя в зеркале. Смокинг с бабочкой смотрелись отлично, лицо не выдавало того напряжения, которое он испытывал. Собой он остался доволен. Но в то же время он никак не мог справиться с сильным волнением, у него сосало под ложечкой. Зачем ей понадобилось с ним встречаться и к тому же при таких странных обстоятельствах? Он хмыкнул и пожал плечами: ничего, скоро все выяснится. А потом он пойдет в казино и попытает счастья в баккара. Улыбнувшись своим мыслям, он нашел в себе поразительное сходство с Джеймсом Бондом. Но тут ему пришла в голову совсем другая мысль: а что если Пьер ей что-то выболтал? Нет, этого никак не может быть. Да и зачем? Пьер сам ему сказал, что у них нет ничего серьезного. И вообще, какая разница? В дверь постучали, и он с досадой отметил, что ладони у него сделались влажными. Увидев ее перед собой, он испугался. Нет, не потому, что ее свитер и брюки не вязались с ее неотразимой элегантностью. Ее такие знакомые зеленые, сияющие глаза теперь были серыми, чужими и напряженными. Губы сжаты в узкую полоску, волосы слегка растрепаны. Жестом он предложил ей войти. Когда он взял в руки бутылку шампанского, намереваясь наполнить бокалы, она энергично замотала головой.

— У меня мало времени, Винсент.

— Что, даже ни глоточка? У тебя такой вид, что тебе, пожалуй, как раз следовало бы выпить!

Он старался изо всех сил выглядеть бодрым и бесшабашным, но с ее приходом им сразу овладело непонятно откуда появившееся чувство опасности, неотступно теперь преследовавшее его. Он налил себе шампанского и сел в кресло напротив нее. Заговорил с ней, пытаясь своим низким, приятным голосом как-то расслабить ее, разрядить обстановку.

— Признаюсь, эти таинственные обстоятельства, при которых ты искала со мной контакт, да и сегодняшняя наша встреча — все это остается для меня загадкой. Но у тебя, конечно, есть на то свои причины…

Он поднял бокал и поднес к губам. Ее взгляд, казалось, пронизывал насквозь.

— Я пришла, чтобы предостеречь тебя. Твоя жизнь в опасности. Полагаю, тебе известно, чем я занимаюсь наряду со своей основной профессией? Сегодня я получила задание убить тебя.

Он поперхнулся и выплеснул изо рта на серый ковер целый водопад шампанского. До него сразу дошло, что каждое ее слово истинная правда. Руки у него начали мелко дрожать. Бокал выпал из рук и покатился по полу. Смертельная опасность, а он в последний раз всем телом ощутил ее во время телефонного разговора с братом, снова овладела им. Клаудиа встала, подняла с пола бокал, поставила его на стол и села на корточки перед Винсентом. Она взяла его дрожащие руки в свои и крепко сжала их. Ее глаза излучали почти нежность, когда она заговорила с ним.

— Не бойся. Реальной опасности для тебя нет. Пьер слово в слово передал мне ваш разговор. Ты представить себе не можешь, как он был взбешен. Нет, нет, скорее, не из-за тебя, а из-за своих родителей. Ведь он думает, что это они просили тебя поговорить с ним, чтобы отвадить его от меня. Ты знаешь, он по-настоящему любит меня. Я ему все время твержу, что не люблю его, что он очень славный, но что наша связь не может быть долгой. А он ничего слушать не хочет. И все же он мне обещал послушаться меня и уехать в четверг вечерним поездом в Париж. Я ему потом напишу, что наша поездка в Швецию не состоится. В общем, ты зря ломал над этим голову…

— Зря ломал голову? Ты только что сказала, что хочешь меня убить, а я, значит, не должен ломать себе голову? — выдавил он и сделал движение, чтобы подняться, но Клаудиа мягко, но решительно усадила его обратно в кресло.

— Я не это имела в виду. И вообще, я не собираюсь тебя убивать. Я же только сказала, чтобы ты выбросил из головы эту историю с Пьером. И не стала бы я тебе всего этого рассказывать, если бы не получила сегодня утром задание убить тебя. Нет, пока помолчи и слушай меня. У меня мало времени. В моей второй профессии я сейчас работаю на двух заказчиков. Кто они такие и почему я это делаю, думаю, тебе знать ни к чему или, точнее говоря, тебе лучше не знать ради собственной безопасности. Сегодня утром похоже было, что я получу задание избавиться от Пьера. Чтобы защитить его, я сказала, что по моим сведениям один из моих друзей уже предупредил Пьера и он уедет, не повидавшись со мной. Надеюсь, что мне удалось таким образом спасти его. Тогда я получила другой приказ: устранить моего друга англичанина, то есть тебя. Правда, мой заказчик тебя никогда не видел. Я тут кое-что провернула, чтобы он о тебе ничего не узнал. Поэтому я и вела себя сегодня так таинственно и непонятно для тебя. Но тебе завтра же нужно уезжать. Умоляю тебя. Иначе я не могу ручаться, что мое задание не выполнит кто-нибудь другой. Прошу тебя, уезжай завтра же утром в Англию, пожалуйста!

Уставившись над головой Клаудии в пустоту, Винсент не заметил, как ее глаза наполнились слезами. Когда он заговорил, голос его звучал глухо.

— Зачем ты выдала себя мне? И почему ты хочешь меня спасти?

Она слегка покачала головой и улыбнулась ему.

— Ты и в самом деле думаешь, что я тебя не заметила в саду у Бургера в Базеле? И как ты возился с лодкой на реке? Я знала, что твой братец натравит тебя на меня. Надо же, именно тебя, эх, Винсент!

Он глядел на нее остолбенело.