Если кто-нибудь убеждён, что следить за огнём — занятие никудышное, он никогда не получит от меня даже ложечки варенья. Как бы он ни старался. Во-первых, без огня ничего никогда нельзя сварить. Во-вторых, на огне можно всё сжечь. Не успеешь и глазом моргнуть, как вместо благородного занятия — варки чудесного варенья, — тебе приходится отдирать от стенок подгоревшую горькую корку.

Поэтому, чтобы ничего подобного не случилось, возле плиты всегда должен находиться очень опытный и находчивый человек. Похожий на меня. Иначе никогда не получится настоящего варенья. Только фрукты напрасно переведёт.

Поэтому пусть он сначала поучится у такого опытного человека, как я.

Сначала я с помощниками раскладываю под котлами сильный огонь и жду, пока на поверхности появятся первые пузырьки. После этого внимательно наблюдаю за Верой Николаевной: что она прикажет делать дальше?

Но ещё внимательнее я наблюдаю за своими добровольными помощниками. Как бы не вышло чего. Их у меня видимо-невидимо — все, кто сейчас не собирает ягоды и не вынимает из них косточки. Лица у моих верных помощников до неузнаваемости испачканы соком да сажей; и каждый из них держит в руках полено — старается просунуть его в топку без очереди.

Сейчас я более-менее спокоен. Возле топки, как мне кажется, стоит всезнающий воробышек Коля.

Внимательно смотрю на Веру Николаевну. Посматриваю и за Колей.

А вокруг нас гудят нетерпеливые пчёлы. И откуда только они узнали, что мы собираемся делать? Та, которая прилетела первой, сначала покружилась над котлами, потом пожужжала над Верой Николаевной, точно упрашивая её побыстрее приняться за очень важное и полезное дело, и только после этого принял ась обследовать меня — видимо, я, как человек в здешних местах новый, вызвал у неё какие-то подозрения. Я хотел отмахнуться от неё, но она, сердито вжикнув, спикировала на мои волосы, отчего макушке сразу же стало холодно. Затем, неторопливо поползав по моей шее и правому уху, улетела к котлам, откуда начал показываться кудрявый, вкуснопахнущий пар. Я вздохнул с облегчением и стёр со лба холодные капли.

И в это время Вера Николаевна взмахнула наконец большим черпаком — пора!

— Коля, убавь огня! — командую я неизвестно отчего·осипшим голосом.

— А я не Коля, — донеслось от топки. — Я Вася.

Что за наваждение — ведь только что у топки стоял Коля! Внимательно присматриваюсь к тому, кто первым стоит у топки, и безнадёжно взмахиваю рукой — разве можно их теперь отличить друг от друга?

— Ладно, Вася так Вася, — соглашаюсь с ним. — Только всё же убавь немножко огня.

Вася моментально выполняет мою команду. А я снова смотрю на Веру Николаевну.

Вера Николаевна смотрит на булькающие котлы. Все смотрят на нас.

Работа кипит.

Вот Вера Николаевна быстро-быстро замахала своим огромным черпаком.

— Вася, ещё убавь огня! — командую помощнику.

— А я не Вася, — отвечает мой помощник. — Я Коля.

Ну уж погоди — Колю-то я узнаю наверняка! Сейчас я вас отучу от игры в прятки!

Хватаю покрепче упирающегося помощника за воротник и волоку к умывальнику. Старательно умываю, с мылом. Вымыл, посмотрел — и впрямь воробышек Коля!

Вкусных вещей на свете не перечесть, уж я это точно знаю. Но вряд ли что-нибудь может сравниться со свежей пенкой от варенья…

Правда, в этом, наверное, были убеждены все, не только я. Потому что каждый пришёл со своей ложкой. И всё же самая большая ложка оказалась у меня.

Стоим мы, переминаясь с ноги на ногу, возле плиты — ждём, пока Вера Николаевна не снимет черпаком с поверхности котлов булькающую пенку.

Потом дружно принимаемся за дело.

Пенку можно употреблять по-всякому. Можно есть совсем уж остывшую, намазывая её толстым слоем на большой кусок хлеба с маслом. Можно и без масла. Некоторые и без хлеба ухитряются есть, и ничего с ними пока не случалось. Вот к ним-то и я отношусь.

Но, оказывается, что самая вкусная пенка именно такая — горячая, густая, с шумно лопающимися сахарными пузырями, на свежем воздухе сваренная. Да ещё сваренная своими собственными руками!

Стоим пробуем. Пчёлы, словно попрошайки, завистливо гудят над нашими головами. Но я сейчас не обращаю на них никакого внимания… Солнце заглядывает в наши ложки. Тоже, наверное, завидует. Ах, какая вкуснотища!

— Всё, еду на БАМ! — решительно заявляю я, вылизывая ложку. — Если, конечно, будете присылать варенье.

— А мы вам целое ведро вышлем, нам не жалко, — отвечает воробышек Коля. Он снова ухитрился испачкаться, на этот раз вареньем. — Прямо хоть сейчас вышлем!

Вот хитрец — моё место хочет занять!

— Ну уж нет, — твёрдо отвечаю ему. — Сейчас я буду есть пенку!

Когда мы прикончили кастрюльку с пенкой и, довольные, начали расходиться по домам, Аннушка призналась: