— Кажется, вы заблудились на пути в Италию и Марокко, — сказала она. — Как удачно, что мы встретились. Какое потрясающее совпадение, что наши пути пересеклись.

Кристофер опустил глаза и снова занялся похлебкой. Рази продолжал смотреть гневно.

— Ты оставила отца одного? — спросил он прямо.

У Винтер упало сердце, и она быстро взглянула на Кристофера, который оторвался от похлебки и смотрел на девушку.

На одно постыдное мгновение, глядя в округлившиеся глаза Кристофера, Винтер захотелось солгать. Ей очень, оченьхотелось сказать, что она оставалась с Лорканом до конца и ушла только тогда, когда уже ничего нельзя было сделать. Но вместо этого она только кивнула. Кристофер горестно опустил глаза.

— Ты… И это после всего, что он сделал? — Тихий голос Рази был холоден, и Винтер съежилась, чувствуя разочарование друга. — Как ты могла, Винтер? Как ты могла его бросить?

— Оставь ее в покое, Рази, — негромко приказал Кристофер. — Мы ведь все оставили Лоркана. — Он поднял взгляд, встретился глазами с Рази. — И по одной и той же причине. Так что оставь девочку в покое и иди поешь.

Гнев Рази прошел от тихой горечи в голосе друга. Винтер нежно улыбнулась ему. Он отвернулся, кивнул и подошел к котелку с едой.

Они поели в молчании, затем Кристофер накрыл крышкой оставшуюся еду и отставил котелок в сторону — это будет их завтрак.

— Чертовы бобы, — проворчал он. — Скоро во мне ничего, кроме них, не останется.

Рази пошел выскребать миски, а Кристофер тщательно поделил яблоко на три части.

— Вот, — протянул он Винтер ее долю.

Она протянула руку, и их взгляды встретились.

— С тобой все хорошо? — спросил он.

— Да, — благодарно кивнула она.

Кристофер недоверчиво оглядел ее с головы до ног, затем отдал кусок яблока и отвернулся. Вернулся Рази с иглой и нитками и уселся, скрестив ноги, на свою постель. Кристофер кинул ему его треть яблока, и тот ловко ее поймал.

— Это последнее, — объявил Кристофер, укладывая голову на седло и глядя на кроны деревьев. В опускающихся сумерках было слышно, как переминаются с ноги на ногу и вздыхают лошади. Винтер вздохнула и вгрызлась в свое яблоко. Оно оказалось сочным и твердым.

— Что ты здесь делаешь, Винтер? — ворчливо спросил Рази, не отрываясь от дела — он зашивал дыру в штанах.

— То же, что и ты, Рази. Я еду в лагерь Альберона, чтобы узнать, что он затеял.

Кристофер фыркнул:

— Что ж, удачи в поисках. Мы, сколько ни искали, пока не увидели ни следа. А в последнюю неделю так и вовсе за собственным хвостом гонялись. Те типы, в лагере, — первая находка с тех пор, как мы вошли в лес. Знаешь, Рази, — задумчиво протянул он, выковыривая из зубов шкурку от яблока, — я думаю, что тот Комбермен во дворце нас дурил. Твоего брата тут нет.

Винтер выпрямилась.

— Так вы не знаете, где он? — воскликнула она, чувствуя, как в груди разгорается радость.

— Нет, Винтер, не знаем, — ответил Рази, обрывая нить. И, убирая иглу на место, ехидно спросил: — А ты что, знаешь?

Винтер победно улыбнулась, и глаза Рази округлились. Кристофер приподнялся, опираясь на локоть.

— О боже! — сказал Рази, и на его лице заиграла настоящая улыбка. — Винтер, ты серьезно?

Винтер рассказала друзьям о призраке Исаака и о долине Индири, о встрече с Комберменами и Гаунами и о том, что они упоминали Мятежного Принца. Когда она закончила, уже наступила ночь. Свет почти полной луны струился сквозь деревья — в нем безмолвные Кристофер и Рази были похожи на призраков.

— Долина Индири, — пробормотал Кристофер. — Завтра придется посидеть над картами, друг.

— Но я знаю дорогу, — произнесла Винтер. — Осталось еще десять дней пути.

Кристофер кивнул в темноте, соглашаясь.

— Гаунарди, — прошептал Рази. Благодаря темной одежде и коже он почти сливался с сумраком, но Винтер видела, как сверкнули его глаза. — Сестра, о чем он только думает?

— Понимаю, — негромко ответила она. — После всего, что сделали наши отцы, чтобы избавить страну от нетерпимости, он тащит сюда Комберменов… но Гаунарди? Как считает Альберон, что случится, когда он попытается с такими союзниками отнять у отца трон? Народ восстанет против него. Все еще слишком силен гнев после вторжения Гаунов. И… — Она запнулась. — Рази, не будем забывать про изобретение моего отца. Про его машину. Проклятую машину.