Прошло еще несколько секунд. Она молчала. Значит, ему показалось, подумал он, и его сердце сжалось от горя.

Но тут он встретился с ней взглядом.

Они долго смотрели друг на друга.

Кьяра застыла в ожидании того, что на нее нападет страх, что зло задушит ее своим смрадом, что его красивое лицо исказится злобой, что его руки потянутся к ней, чтобы причинить боль.

Но душа ее оставалась спокойной, как незамутненная поверхность чистого горного озера. И выражение лица Луки было не злым, а обеспокоенным и изумленным.

— Я слышала, что ты обещал, — сказала она охрипшим после долгого молчания голосом.

Так как он не ответил, она вызвала в своем воображении его образ. Окружавший его свет был ярким и чистым, и Кьяра, облегченно вздохнув, закрыла глаза.

Почему же раньше так явственно была видна тьма? — спрашивала она себя. Не иначе как он снова ее испытывает. Она найдет этому объяснение, но не сейчас. Сейчас у нее нет сил даже думать об этом.

Все, что она чувствовала, было облегчение, и она не смогла сдержать слезы.

Увидев ее слезы, Лука понял, насколько уязвима эта девушка.

Прежде он знал только, что она сильная и непокорная. Даже когда отвечала на его поцелуи, в ней было больше страсти, чем смирения. Впервые в жизни у Луки возникло желание защищать, заботиться. Он даст Кьяре то, чего не давал еще ни одной женщине.

Ему захотелось сесть поближе, обнять ее, но он боялся напугать девушку и поэтому только слегка погладил ей руку.

— Я видел, как ты использовала свой дар ясновидения, чтобы сказать людям правду о них самих. Почему же ты не можешь увидеть, кто я? — Не получив ответа, он тихо сказал: — Нет, я не лгал.

Он отпустит ее, подумал он, но печаль разлилась в его душе, словно кровавое пятно на белой скатерти. Ему будет невыносимо больно, однако он сдержит свое обещание.

Кьяра не отвечала, и он подумал, что она снова ушла в свой мир, но потом ощутил, как ее рука пошевелилась под его ладонью.

Может быть, она увидела правду? Действительно заглянула ему в душу и прочла его мысли? Ему хотелось в это поверить, но его рациональный ум, привыкший к точности, подсказывал ему, что это в лучшем случае не более чем совпадение.

— Почему ты спросила, отпущу ли я тебя?

— Я тебя спросила? — удивилась она, открыв глаза.

— Ну да.

— Это твой голос меня разбудил.

— Значит, все-таки ты ясновидящая. — Ему вдруг стало легко оттого, что он признал ее дар. — Я ничего не говорил вслух. Только подумал.

— Не говорил?

— Нет. — Он нахмурился. — Почему же ты тогда сомневаешься? В первый вечер у тебя сомнений не было.

— Сомнение есть всегда, — уклончиво сказала она, опустив взор.

Она избегает его взгляда, подумал он. Лука чувствовал, как она старается отстраниться, и окликнул про себя ее по имени.

Кьяра явственно слышала его голос, точно так же, как только что слышала его обещание, и посмотрела ему прямо в глаза.

Оба замерли от удивления и глядели друг на друга, пока не почувствовали, что расстояние между ними сократилось и установилась какая-то связь.

— Ты можешь мне объяснить, почему хотела сбежать? Почему так отчаянно сопротивлялась, когда я хотел тебя удержать?

— Ты меня напугал. Ты смотрел на меня, а я чувствовала исходящее от тебя зло, твою жестокость и… — Страх неожиданно снова охватил ее, и хрупкая связь между ними оборвалась.

— Успокойся. Тебе не обязательно сейчас все объяснять.

Но ей было необходимо разобраться. Видимо, она ошибалась — это было единственным объяснением. Глаза обманывали ее. Воспоминание, отложившееся в ее голове, — обман. Не может он быть тем человеком, которого она оттащила от Донаты.

Кьяра так пристально смотрела на Луку, что ему стало не по себе. Сейчас ее взгляд снова станет отсутствующим и она погрузится в свой воображаемый мир. Но ее взгляд оставался ясным, как море в солнечный полдень.

— Почему ты на меня так смотришь? — спросил он.

— Я пытаюсь понять.

— Понять что?

Но она покачала головой. Больше она ничего не скажет. Сможет ли она когда-нибудь поверить ему до конца? А самой себе — сможет?

— Ну и ладно, — не стал настаивать Лука. — Я не буду на тебя давить.

Лука встал, намереваясь незамедлительно выполнить свое обещание. Но у него все еще оставались вопросы. А желание прикоснуться к ней было настолько велико, что он уже почти ощущал пальцами гладкость ее кожи.