Жизнь потекла приятная и спокойная. Чернушка обрастала жирком. Шерсть стала гуще, расправилась и приобрела серо-зеленый отлив, ярко выделялись брови.

В ночных скитаниях она встречала барсука; он злобно скалился и сердито похрюкивал, но преследовать ее не пытался — слишком отяжелел от обильной пищи. Был он довольно старый и жил один. Днем, если не было ветра, он проводил время под плоским камнем, где был слой мягкой земли, в которой его толстое тело блаженно утопало. Вечер выгонял его на добычу в лес, и Чернушка не раз натыкалась на него под какой-нибудь грушей, где он собирал сладкие плоды.

Что касается зайцев, они попадались ей каждую ночь и удирали от нее, заложив уши на спину. Она не пробовала их ловить, пищи и без того было достаточно, но, когда они выходили пастись в поле, подкрадывалась к ним с удовольствием.

Как-то пасмурным вечером в конце месяца она подняла на крыло в лесу незнакомую птицу. Птица взлетела, мягко шурша крыльями. Чернушка остановилась за кустом, под которым рылась в земле птица, и втянула в себя ее запах. Он напоминал дубовую прель. Чернушка пошла в ту сторону, куда полетела птица, и скоро услышала в кустах легкий шорох. Бесшумно подойдя, она увидела вальдшнепа, замершего возле гнилого пня. Он покачивал своей круглой головой с длинным клювом и большими глазами, будто кланялся.

Чернушка поняла, что он ее видит и ждет, когда она тронется с места, чтобы взлететь. И действительно, он поднялся в воздух, как только она сделала шаг к нему. Белая полоска на хвосте на миг сверкнула в темном лесу, широко раскрытые крылья красиво мелькнули в вечернем небе, и вальдшнеп исчез.

Чернушка не пала духом и продолжала бежать за ним по низкому дубовому лесу, где земля была сырая и мягкая. Она подняла еще несколько вальдшнепов. Птицы прилетели прошлой ночью с далекого севера. Лиса вкладывала все свое умение и долго прыгала безуспешно, пока наконец ей не удалось схватить одного вальдшнепа. Зубы лисы вонзились в жирное, нежное тело птицы. Вальдшнеп раскрыл клюв, и из груди его вырвался хриплый крик. Спустя несколько минут от птицы остались одни перья.

Успех воодушевил Чернушку, и она гонялась за вальдшнепами даже днем на своей вырубке, где было много гнилых пней.

В те дни она снова повстречала лиса. Ее старый приятель стал еще великолепнее. Его зимняя шкура, пышная, золотисто-рыжая, излучала сияние, манишка на шее и груди была белоснежной, а роскошный хвост завершался прелестной белой кисточкой.

Встрече с Чернушкой он обрадовался, его лукавые глаза смеялись, но охота на вальдшнепов увлекла его не меньше, чем Чернушку, и, дружески обнюхав ее, он исчез в лесу над рекой. Чернушка за ним не пошла. Она направилась по течению реки и скоро вышла к сторожке дорожного мастера.

Было раннее утро. Над ущельем тянулся густой туман Деревья то выплывали из тумана, то пропадали. Сторож ка появилась неожиданно. Чернушка услышала голос Фокасинова и увидела его — он показался ей огромным, плывущим в серых волнах тумана. Она испуган но попятилась. Пришло время возвращаться домой и она потрусила вверх по высокому буковому лесу Уже отдалившись от опасного места, она услышала на дороге голоса. Залаял Перко, и кто-то крикнул:

— Хоп!

Лай усилился.

Наверху туман был реже; он распадался на отдельные облака, сеявшие влагу. В лесу перекликались сойки, словно искали друг друга.

Чернушка нашла под скалой сухое местечко и легла, свернувшись калачиком. Шкура на спине была мокрая, мокрым был и хвост. Она встряхнула его и прикрыла им брюхо и лапы.

Вокруг стояла глухая тишина. На шоссе не тарахтела ни одна телега. Иногда туман делался гуще и спускался в ущелье. Тогда выныривали вершины противоположного склона, ржаво-красные, с черными ребрами, а скалы и луговины на нем выглядели как серые пятна.

Чернушка задремала. Шкура высыхала, от нее шел легкий пар. С широкой лесной дороги, по которой когда-то вывозили дрова и которая сейчас заросла травой и низким кустарником, донесся тихий свист. Человек шагал неторопливо, останавливался, покашливал и снова продолжал путь.

Чернушке часто приходилось слышать человеческие голоса. Почти каждый день пастухи прогоняли здесь коз, крестьяне резали прутья для корзин, наведывались дровосеки. Всех их Чернушка знала и не боялась. Но это были шаги человека, который чего-то ждал.

Спустя немного времени с шумом скатился камень. Пониже дороги подала голос гончая. Она гавкнула раза два и замолкла. Лай собаки поглотил туман, но Чернушка услышала шум, с каким собака бежала по просеке, слышала ее свистящее дыхание, слышала, как хвост ее бил по кустам.

Прошло порядочно времени, и тот, кто шел по дороге, повернул к скалам. Собака снова залаяла.

Лай заполнил ложбину, пронесся по густому лесу, где этим утром была Чернушка, и постепенно заглох в тумане. Преследуемый зверь побежал вдоль ущелья туда, где другая ложбина разрезала берег реки и вела в лес, в сырую котловину.

Человек прошел в ста метрах от Чернушки, следуя за своей собакой. Снова наступила прежняя тишина.

Чернушка успокоилась и задремала.

Недалеко дятел застучал по гнилому дереву. Длиннохвостые синицы, похожие на большие ноты, стайкой перепархивали с куста на куст, издавая нежный и звонкий посвист. Туман рассеивался. Серая пелена разорвалась и поползла к вершинам, а там снова сомкнулась, сгустилась, и за ней ничего уже не было видно. На другом берегу реки показался мокрый лес, тропинки и дороги пересекали его в разных направлениях. Приближался полдень. На шоссе загромыхали телеги и тяжело завыли моторы грузовиков.