Его плечо коснулось ее плеча, когда Тео проходил мимо, медленно обходя кабинет. Перед фотографиями, вернее фотокадрами из фильмов с крупными планами прославленных актеров — Симоной Синьоре в паре с Жаном Габеном — он остановился.

— Ваша коллекция?

— Да, — кивнула Рената. — Я больше всего люблю старые ленты. Например, «Кошку». Они оба там неподражаемы… А вы, какие фильмы вам нравятся?

Он смотрит на нее, улыбается, но она чувствует неискренность улыбки, которая лишь кривит его губы.

— Кино — иллюзия.

— Смотря какое. Хорошее — нет! — возразила Рената мягко.

Вовсе ни к чему опять схватиться, лучше не дразнить и не задевать самолюбие человека, если тот глух к искусству.

Тео сразу уловил перемену, с любопытством глянул и вдруг, протянув руку, убрал с ее щеки выбившуюся прядь волос. У нее перехватило дыхание. Не собирается же он поцеловать меня еще раз?

— А ваш «Скакун»?.. Надеюсь, он претендует стать в ряд фильмов, которые вам лично нравятся, Рената?

— К сожалению, нет. Даже отдаленно.

— Зачем же «Трибуна» снимает его? — в вопросе Тео снова звучала откровенная насмешка.

Бранч тяжело вздохнула.

— Видите ли, это давняя история. Ваш отец приобрел телевизионный канал, когда фильм уже был запущен в производство. Мы оказались в безвыходном положении. В замысле он ничего, но режиссерски, актерски и так далее не тянет.

— Тянет одна лошадь? — фыркнул Тео.

— Скакун, действительно, оказался на редкость способным актером, — неожиданно для самой себя откровенно расхохоталась Рената.

— А вы не пробовали себя на актерском поприще? Почему бы и нет? По-моему, у вас отличные внешние данные и несомненный дар к игре.

— У меня?

Анджер негромко рассмеялся.

— Именно. Рената Бранч лучшая из актрис, которых я когда-либо видел…

— Не надо продолжать. Мы оба знаем, что Теодор Анджер приехал в телевизионный центр вовсе не за тем, чтобы переброситься мячиком в словесном пинг-понге. — Рената подошла к столу и потянулась к телефону. — Сейчас Энн принесет документы, и давайте ими займемся.

Анджер остановил Ренату, властно накрыв ее руку своей.

— Я, пожалуй, несколько увлекся, говоря о твоих актерских данных, но легкость, с какой ты меняешь роли, восхищает меня. Вспыльчивая как порох в одно мгновение, соблазнительная в следующее, невозмутимый руководитель, когда это необходимо…

Их взгляды встретились, и ей совсем не понравилось то, что она увидела в зеленой глубине его глаз.

— Я знаю, ты все равно не поверишь этому, — осторожно проговорила Бранч, — но я просто стараюсь быть вежливой.

— Хочешь — верь. Не хочешь — не верь, но я тоже стараюсь быть вежливым. — На его лице чуть дрогнул мускул. — Иначе я уже сказал бы, что ты напрасно растрачиваешь свои актерские таланты…

Рената с трудом проглотила ком в горле. Он находится слишком близко от нее, настолько близко, что она видит крошечные морщинки вокруг его глаз, свидетельствующие о том, что он много смеется.

Но сейчас-то он не смеется. Напротив, никогда еще не видела она такого жесткого мужского лица.

— Прощайте, мистер Анджер, — холодно бросила Бранч. — Если вы действительно решите обсудить дело, позвоните моему секретарю и договоритесь с ней о встрече. На сегодня хватит. Мой лимит времени исчерпан.

Когда Рената попыталась сделать шаг вперед, Тео вытянул обе руки и уперся ладонями в стену, так что образовалась ловушка.

— Эта встреча проходит у нас сейчас, — сказал он жестко и отрывисто, без какого-либо намека на улыбку. — Какие проблемы? Неужели ты все еще продолжаешь думать, что я куплюсь на эту игру в деловую леди, которую ты сейчас старательно изображаешь?

— С вежливостью покончено, — взорвалась Рената, высвобождаясь из плена.

— Ну и зря. Это тебе даром не пройдет!

— Вот как? Угрожаешь?

— Дорогая Рена! Ты, бесспорно, талантливая женщина, но в психологи не годишься.

— Я вам не Рена!.. Кем вы себя воображаете, обращаясь со мной таким образом? Царем Вселенной?

— Неплохая аналогия, — улыбнулся Тео. — Во всяком случае, вселенная, где ты вращаешься, принадлежит мне, а ты в ней всего лишь маленькая песчинка, которую легко стереть в порошок.

— Да как вы смеете?..

— Смею, дорогая, уверяю тебя, карающий меч в моих руках не дрогнет.