Вероятно, его острая реакция была вызвана усталостью и неутоленным физическим напряжением. А может быть, он был просто ревнивым дураком, завидующим счастью этой влюбленной пары.

Наконец, он решил покончить с самобичеванием, ругая себя за то, что не сумел до сих пор избавиться от пуританских догм. В голове возникла шальная мысль: а как бы он поступил, если бы здесь очутилась длинноволосая русалочка.

Про себя он ядовито заметил, что ему сорок два года, а он так и не сумел обзавестись ни женой, ни семьей, ни собственным домом. Как много я упустил, подумал он. Конечно, у меня были разные причины, я много путешествовал, пережил опасные приключения, попадались и симпатичные женщины. А что же теперь? Кроме двадцатилетней службы на флоте не осталось ничего.

— Дьявольщина, — проворчал он сквозь зубы, — у тебя нет даже приличной собственной машины. Только яхта. И это все за сорок два года.

Правда, его никогда не прельщали материальные блага. Он мог бы накупить разных вещичек, в которые играют взрослые дети в его возрасте. Но это не соответствовало его характеру, к таким забавам он относился с полнейшим равнодушием. Его главной привязанностью была «Шейла II».

Войдя на кухню, он увидел сестру. Она сидела за столом с чашкой и тостом в руке. Выглядела она бледнее обычного. Он внимательно посмотрел на нее и присел рядом.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Мм...м, — кисловато промычала она.

Линк заглянул в ее чашку.

— Чай? Ты никогда не пила по утрам чай.

— Я никогда не была беременной.

— Ох, — выдохнул он, не зная что сказать. Мысль о беременности сестры смутила его. — Утреннее недомогание? — спросил он наконец.

— Если ты знаешь про утреннее недомогание, значит, сведущ и в вечернем?

Он вконец растерялся. Его опыт в отношении беременных женщин был слишком скуден и ограничивался знанием самочувствия матери, когда она носила Шейлу. И он помнил, что нельзя задевать сестру, она может отбрить так, что потом не найдешь себе места.

— А как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила Шейла. — Почему поднялся в такую рань?

Он пожал плечами.

— Никак не мог заснуть. Странная кровать, как мне показалось. Вертелся, крутился...

— Давай не будем, мистер капитан III ранга. Ты преспокойно спал на деревьях, в вертолете, где шум такой, что оглохнуть можно. Дрых под водой. Чем же кровать тебя не устроила?

— Думаю, — протяжно произнес он, — мне следует пару дней побыть на яхте.

Брови Шейлы недоуменно поднялись.

— Ты же только что с яхты.

— Знаю, но... — Он пожал плечами.

Шейла подозрительно поглядела на Линка и после паузы произнесла:

— Уж не из-за Кона ли ты намереваешься оставить нас? Мне кажется, что он всегда был тебе другом...

— Что ты, при чем тут он? — перебил он Шейлу. — Я искренне люблю его как брата.

— Тогда в чем же дело?

Линк задержал дыхание. При выполнении служебных заданий ему частенько приходилось выкручиваться, иногда откровенно врать, но он никогда не позволял себе обманывать близких. Сейчас ему пришлось нелегко — перед ним сидела его любимая сестра. Шейла не сводила с него глаз.

— Знаешь, мне трудновато объяснить, — сказал он. — Может быть, мне не хочется отравлять вам настроение своим кислым видом.

— Не хочешь ли ты сказать, что мы тому причина? Кон и я?

— Нет, нет, это не так. Поверь, я очень счастлив за вас. Когда я вижу вас, таких влюбленных и счастливых, у меня начинает болеть сердце.

— Болеть сердце? — Ее лицо выражало неподдельное страдание.

Он сразу же вскочил со своего места, быстро подошел к креслу, где она сидела, и нежно обнял за плечи.

— Ни ты, ни Кон никогда не были для меня... помехой. Причина во мне самом. Мне сейчас здорово не по себе. А при виде вашего счастья я начинаю чувствовать себя просто лишним. Еще раз повторяю — это не ваша вина.

— Но...

— Прости, мне предстоит кое-что сделать. — Он склонился над ней, погладил се волосы и мягко улыбнулся. — Однако Кон...

— ...Прекрасно все поймет. Поверь мне.

Все, что он сказал, было правдой. Ему лучше всего отправиться к океану, к яхте, попросить у сестры ее красный «блайзер». Кон должен понять, что происходит в его душе: он провел в одиночестве немало лет, поэтому способен понять, что мучит его.

Он был настолько глубоко погружен в свои мысли, что не заметил, как добрался до пирса, где была ошвартована «Шейла II». Припарковав «блайзер» на автостоянке, он направился к своей любимице. Оглядев яхту, он замер. Дверь в каюту была полуоткрыта, замок сломан, вокруг валялись щепки. Какое легкомыслие, подумал он, не захватить с собой пистолета. Именно сейчас он нуждался в оружии. Тем более что из каюты доносились какие-то звуки. Все говорило о том, что на яхте кто-то хозяйничает.