Шрифт:
Поначалу очаги земледельческой культуры находились в окружении «диких земель», где жизнь охотников и скотоводов отчасти еще текла по старым законам. Временами они устраивали нашествия на богатые ухоженные земли и, как правило, без труда порабощали изнеженных представителей городской цивилизации. Но затем победители смешивались, ассимилировались в более богатой культуре, теряли свой тонус [15] . Такими примерами кишит история: амореи, хетты, дорийцы, этруски, арийцы, германцы, гунны, авары, мадьяры, монголы, науа (это в Новом Свете, в Мексике)...
15
Убедительная просьба не путать с «теорией пассионарности» Гумилева, которая элементарно является излишней, т.к. ничего не объясняет, лишь заменяя «мы не знаем в точности, почему так произошло» на «произошло вследствие изменения пассионарности».
«Всякая раса, беззаботно перемешивающая свою кровь с чужой, обречена погибнуть»– Дизраэли.
Этот процесс повторялся волна за волной до тех пор, пока, с одной стороны, технологическое развитие не позволило окультурить большую часть земель, а с другой стороны, не предоставило надежную компенсацию физической силе варваров.
К сожалению, этой компенсацией стало простое изменение соотношения численности и связанное с ним экономическое превосходство, а также использование продвинутой военной техники. В жертву этому был принесен собственный потенциал человеческого вида. Видимо, это было закономерно на определенном этапе. Теперь этот этап пора закрывать, пока он не привел к коллапсу.
Естественный отбор служит в процессе эволюции автопилотом. Едва обретя зачатки разума, человек отключил автопилот и находится теперь в свободном полете. Но судьба его зависит от того, научится ли он пилотировать самостоятельно, прежде чем произойдет крушение. Под «пилотированием» подразумевается взятие эволюции в свои руки, сознательное управление ее факторами.
Отступление по поводу геронтоцида и эвтаназии [16]
16
Эвтаназии будет посвящена отдельная глава, здесь приведены аспекты этого явления в свете обсуждаемой темы. В начале книги мы предупреждали, что строго последовательное изложение материала отсутствует. Мы пишем размышления по поводу, а не учебник.
«Человек может жить как хочет. Но умирать он должен - как Человек, а не как животное».
– Dominus
«Мораль для врачей. Больной - паразит общества. В известном состоянии неприлично продолжать жить. Прозябание в трусливой зависимости от врачей и искусственных мер, после того как потерян смысл жизни, право на жизнь, должно бы вызывать глубокое презрение общества. Врачам же следовало бы быть посредниками в этом презрении, - не рецепты, а каждый день новая доза отвращения к своему пациенту... Создать новую ответственность, ответственность врача, для всех случаев, где высший интерес жизни, восходящей жизни, требует беспощадного подавления и устранения вырождающейся жизни - например, права на зачатие, для права быть рожденным, для права жить... Гордо умереть, если уже более нет возможности гордо жить. Смерть, выбранная добровольно, смерть вовремя, светлая и радостная, принимаемая среди детей и свидетелей: так что еще возможно действительное прощание, когда еще существует тот, кто прощается, равным образом действительная оценка достигнутого и того, что желал, подведение итога жизни - все противоположное жалкой и ужасающей комедии, которую сделало из смертного часа христианство [...] »– Ф. Ницше, «Сумерки идолов».
Малодушие возвело в идеал «естественную» смерть. Несмотря на то, что ей порой предшествует весьма продолжительное ничтожное существование, когда единственный крючок, которым цепляются за жизнь - это страх; страх перед смертью. Инстинкт самосохранения у животных не имеет такой издержки, так как в природе до такой степени деградации дожить невозможно. У людей этот инстинкт дает такую вот накладку - трудно решиться умереть, даже когда жизнь не сулит ничего хорошего. В данном случае торжество инстинкта над разумом выглядит особо отталкивающе, особенно если видно, что разум неуклонно деградирует, впадая в старческий маразм.
«О, как страшно смерть встречать
На постели, господином,
Ждать конца под балдахином
И всечасно умирать!»
– Денис Давыдов
Во многих обществах такая «естественная» смерть считалась позорной. Где-то старики уходили умирать сами, где-то дети убивали собственных родителей, когда те старели и жизнь им становится не в радость [17] . Сын должен помочь отцу уйти из жизни. Настоящему мужчине, считали они, уготовано умереть насильственной смертью, лучше всего в бою [18] . Если же ему с этим не повезло, сын должен прийти ему на помощь и убить. Это акт любви [19] .
17
Обратите внимание, что страх перед смертью - это вовсе не то же самое, что желание продолжать жить. Жизнь и существование также не эквивалентны.
18
Вспомните, что в Вальгаллу у викингов попадал лишь тот, кто умер в бою с мечом в руке.
19
Понятие «любовь» заслуживает отдельной главы. Здесь использовано значение без чел-овеческих искажений.
«Однажды перед самым боем спартанский царь заметил в рядах своих воинов дряхлого восьмидесятилетнего старца и, видя его немощность, велел ему идти домой. "Государь, - сказал ему старый солдат, - ты отсылаешь меня умирать куда-то в другое место, а между тем, какое же для старого воина может быть другое более подходящее смертное ложе, как не поле битвы?» [20] .
Добровольный уход из жизни практиковался и в сообществах, находящихся на вершине культуры своего времени. Нередки были такие случаи в древней Греции. Законодатель Спарты, Ликург, покончил с жизнью, когда счел, что добился всего, чего мог, и что дальнейшее жалкое существование может лишь испортить сделанное им. По легенде Диоген Синопский просто прекратил дышать силой воли, когда счел, что дальше жить ему не имеет смысла [21] . А на греческом острове Кеос добровольный уход из жизни вошел в обычай.
20
Цит. по «Всемирное остроумие», С.-Петербург, 1903
21
Диоген Лаэртский, VI, 76
«Есть меж кеосцев обычай прекрасный:
плохо не должен тот жить, кто не живет хорошо!»
– Менандр
Такая точка зрения разделялась и некоторыми представителями тех культур, где общественность считает это неприемлемым. Замечателен пример Поля Лафарга и его жены Лауры, дочери Карла Маркса, которые приняли яд, как только им стукнуло 70 лет.
Основатель психоанализа Зигмунд Фрейд последние 16 лет жизни болел раком, и уйти из жизни достойно ему помог его ученик и друг доктор Макс Шур, сделав инъекцию морфия по предварительному договору.