Мы вышли. По дороге к метро спрашиваю отца:

Ну как, понравился йог? Пойдешь еще?

Конечно, нет! Колдун какой-то. Ну ладно давал бы какие-нибудь травы, а то так, руками гладит…

А мне кажется, повторить нужно, — возразила его жена. — Я заметила, что во время процедуры у Миши распрямились на ногах пальчики, а я даже в горячей ванне не могу их выпрямить.

Речь шла о том, что у ребенка помимо прочих бед была еще и так называемая медвежья поступь — мальчик ходил враскачку, подогнув пальцы внутрь.

Как и следовало ждать» мнение отца оказалось решающим, и повторных сеансов (я теперь предпочитаю говорить — воздействий) не проводилось. Вскоре случился неожиданный инсульт — мальчик умер.

Как-то раз я, оценивающий достижения Ивана Яковлевича, которыми он очень гордился, со своих доброжелательно-скептических позиций поинтересовался, был ли кто на его сеансах из инженерной среды, дабы как-то эти излучения зафиксировать на приборах и результаты запротоколировать. Иван Яковлевич назвал фамилию доктора технических наук (ее я запамятовал), у которого во время противорадикулитного сеанса в слуховом аппарате, встроенном в дужку очков, будто бы возникли беспокоившие шумы, и очки пришлось снять до окончания процедуры лечения праной.

Надо ли говорить о том, что я почувствовал нечто подобное почве под ногами среди мутных вод бездоказательных россказней о всепроникающей пране и прочих паранормальностях. На мое предложение повторить эксперимент Иван Яковлевич охотно дал согласие, но, увы, вскоре Евтеева-Вольского не стало.

Это, повторяю, было мое первое личное знакомство с человеком, развившем в себе одну из скрытых, неиспользуемых возможностей организма.

Знакомство с Розой Кулешовой — кожновидящей, быстро и незаслуженно забытой экспериментальной наукой, — состоялось в институте психиатрии, где она периодически проходила курс лечения против своего недуга — врожденной эпилепсии. На встречу я пришел как журналист в сопровождении зоолога А. В. Рюмина, чья неутолимая любознательность позволила ему открыть наскальные рисунки неолита в Каповой пещере и какие-то неизвестные повадки ядовитых змей, обитающих в Средней Азии, куда он периодически наезжает для их отлова. При всем этом Александр Владимирович обладает редким даром подвергать сомнению самые очевидные факты, не найдя им рационального объяснения.

Поэтому мой визит к Розе Кулешовой, феномен который Александр Владимирович тоже был склонен объяснить фокусничеством и шулерством, проходил в присутствии оппонента.

Наши получасовые эксперименты полностью подтвердили эффект кожновидения Розы Кулешовой. Она свободно читала рукой (ладонью) крупный и даже мелкий газетный шрифт, выбирала пальцами бумажку названного цвета из черного конверта для фотобумаги, «видела» локтями — словом, блестяще подтвердилось то, что писали о ней молодежные журналы и газеты. Затем, рассказывая о врачах, которые проверяли ее феноменальную способность, она упомянула фамилию моего знакомого врача-психиатра М., который, по ее словам, проделывал с ней опыты по выявлению у нее телепатических способностей. О! Это, разумеется, было интереснее и загадочнее кожновидения. Для чистоты эксперимента я попросил Розу Кулешову отвернуться от нас к стене, как было и с проверкой кожновидения, когда ее «видящие» руки были убраны за спину, что исключало возможность подглядывания. Затем на чистом листе я написал «КРАСНЫЙ», мысленно представив себе яркий бархат Большого театра.

Красный!

Правильно. Затем я написал «ЗЕЛЕНЫЙ» и опять образно «привязал» это понятие к представившемуся полю сочной озими.

Зеленый!

Правильно. Пишу «ЖЕЛТЫЙ», воображаю картину Шишкина «Спелая рожь».

Желтый!

Затем я вообразил лазурно-голубое небо — и опять правильная «отгадка». Я намеренно взял это слово в кавычки, так как налицо была чистейшая телепатия, явление, все еще отвергаемое и высмеиваемое некоторыми представителями академической науки и их окружением.

Я дважды повторял название всей гаммы цветов, повторял уже в ином порядке, дабы полностью исключить простое отгадывание. Ответы были верны на сто процентов. Менее успешны были ответы с отгадыванием задуманных мною (и опять-таки молча написанных на листе бумаги) букв и цифр. Первыел три-четыре были названы правильно, затем внимание явно снизилось, и Роза начала стараться угадьюать именно впопад, что, как правило, приводило к ошибкам.

Ну, как? — торжествующе спросил я своего приятеля-скептика. — Есть телепатия?

Александр Владимирович развел руками, пробормотал что-то неопределенное — прием, не новый для людей, уклоняющихся от ответа на прямо поставленный вопрос. Да мне уже было безразлично его мнение — я на практике убедился в возможности передачи и приема мысли, т. е. телепатии.

Очень жаль, что моя статья появилась в газете «Труд» без рассказа о способности Розы к телепатии. Как тогда, так и сейчас все, что говорится в защиту этой несомненной способности мозга, опускается, а публикуется то, что якобы укрепляет незыблемость нашего материалистического мировоззрения. Позже мне придется не раз вернуться к критике этой ошибочной и вредной позиции, а пока еще несколько слов о том, что, по моему твердому убеждению, способно обеспечить успех телепатических передач-приемов.

Главным условием является образность того, что передается. На примере с Розой Кулешовой это передача не только голых понятий «красный», «зеленый» или «голубой», но непременное представление в этот момент красного бархата, изумрудной озими, голубого «аравийского» неба и т. д. Поскольку мне впоследствии чаще приходилось передавать, чем принимать, то о последнем я пока говорить не буду.

Телепатия — заложенная природой способность мозга передавать и принимать мысли — большинством людей воспринимается как шарлатанство. После блестящих «психологических опытов» ныне покойного Вольфа Мессинга и его последователей, когда стало очевидным, что шарлатанством такие способности не назовешь, была выдвинута и получила «права гражданства» гипотеза о так называемых идеомоторых движениях мышц передающего, которые якобы воспринимаются такими особо наблюдательными субъектами, как В. Мессинг, Т. Дадашев и другие, что правдоподобно и вполне объясняет «чудеса» с отыскиванием предметов, угадыванием мыслей, желаний. Так и по сие время думает большинство людей, даже тех, кто не раз побывал на «психологических опытах». Эти люди и слышать не хотят о том, что кроме «наблюдательности» (которая, разумеется, имеет место) есть еще и НЕЧТО. Сказано же учеными, что есть одна идео-моторика, чего же боле!