Они добрались до своего жилища в начале шестого, поставили обе машины в гараж и поспешили в дом. С деревьев капало. Когда они пересекали лужайку, до Сэма дошло, что он почти бежит, пригнувшись, стараясь занять позицию между Кэрол и холмом. Он почувствовал облегчение, лишь когда они дошли до крыльца. Ему показалось абсурдным, что в такую погоду Кэйди сидит на холме, прижавшись щекой к холодному камню, с пальцем на спусковом крючке, наблюдая за ними в оптический прицел. С другой стороны, бдительность была совершенно не лишней.

Перед тем как стемнело, Сэм пошел на чердак их дома и тщательно осмотрел холм с помощью бинокля. Он слегка разозлился на то, что холмы покрыты густой растительностью и что там слишком много огромных серых валунов. Затем, когда он вернулся, они вместе прошлись по дому, отмечая, какие места в нем наиболее безопасны, и пришли к выводу, что таковыми являются кабинет и комната Нэнси. С наступлением темноты он отвадился выйти во двор. Сжимая в руках револьвер, он обошел дом, останавливаясь в наиболее темных местах, приглядываясь и прислушиваясь.

Вернувшись в дом, он осознал, что отсутствовал слишком долго. Кэрол прижалась к нему, и Сэм почувствовал, что она вся дрожит. Он тщательно закрыл все окна и двери. Они улеглись в их спальне, положив оружие под подушку и закрыв двери на замок. Их сон охраняла система сигнализации из кастрюль, развешанных на проволоке по обе стороны лестницы.

Во вторник, шестого, после завтрака он проверил сигнализацию и вместе с Кэрол спустился за батареями. Прежде чем они вышли из сарая, он тщательно осмотрел фургон.

Они двигались очень быстро, когда им приходилось пересекать лужайку между домом и сараем. И каждый раз он вглядывался в сторону холма. В нем росла и росла уверенность в том, что Кейди засел там.

Они еще раз тщательно наладили и проверили систему сигнализации, договорившись, что Кэрол даст три гудка по игрушечному телеграфу и он откликнется тем же кодом. Кэрол будет покидать комнату Нэнси только в случае крайней необходимости и на максимально короткий промежуток времени, условились они. При первом же подозрительном шуме она даст ему знать одним долгим гудком.

Они старались не разговаривать между собой и не смотреть друг другу в глаза, как будто им было стыдно за игру, которую они затеяли. Впрочем, они не чувствовали игрового азарта.

– Ну, думаю, мы в полной боевой готовности.

– Когда мне выходить?

– Этого-то я больше всего и боюсь. Не слишком быстро. Хотя мне не хочется оставлять тебя одну на долго.

– Ну ладно. Сейчас одиннадцать часов. Давай в двенадцать ровно.

– Хорошо.

Она дотронулась до его руки:

– Днем не так страшно, честно. Я обещаю, что буду осторожной.

Он быстро поцеловал ее. Ее губы были сухими и холодными. Он подождал на крыльце, пока не убедился, что Кэрол закрыла двери на замок. Затем быстро вывел «МГ» из гаража и укатил в поселок. Оставив машину в мастерской Барлоу, он направился в супермаркет на другой конец поселка. Купил себе там мощный фонарик и еды.

По мере приближения двенадцати часов его тревога все нарастала и нарастала. Когда пробило двенадцать, он покрылся холодной испариной.

В пять минут первого, когда его уже стало охватывать отчаяние, Кэрол зашла в супермаркет и, остановившись, взглядом стала искать его. Заметив его, она подошла.

– Черт бы побрал эту Бетти Хеннис, пришлось нагрубить ей, чтобы избавиться от нее. Ты что-нибудь купил? Дай-ка взглянуть. Нам нужно убить время, дорогой, если я пошла за покупками, то вернуться должна не скоро. Да, тебе нужно взять что-то почитать.

Он не мог вспомнить, когда именно ему пришла в голову мысль отступить от намеченного плана. Он думал, что им удастся справиться с Кейди. Но так много поставлено на карту, что если что-нибудь сорвется… Да и вообще, вся затея была не в их характере. У него сложилось впечатление, что если все пройдет успешно, то для них мир превратится в джунгли, из которых им никогда не выбраться.

– Дай, я сяду за руль, – сказал Сэм, когда они подошли к фургону.

– Что? Что ты собрался делать?

– Я собираюсь поехать с тобой в город и попробовать поговорить с капитаном Даттоном.

– Он ничем нам не помог и ничем не поможет. Давай поступим по-своему. – Ее голос дрожал.

– Нужно попытаться в последний раз, – горько и печально улыбнулся Сэм. – Отнести это на счет моей законопослушности и веры в торжество закона.

– Он ничего для нас не сделал и запретит нам осуществить задуманное.