– Как насчет Бесси Макгоуэн? Она здесь?

– Она всегда здесь. Хотел бы я, чтобы она сменила мой бар. Если вы ее знаете, то вам должно быть известно, как она живет. Она может зайти в любую минуту.

Один из посетителей позвал его, и бармен удалился. Через десять минут, когда Сэм решил повторить, в бар вошла женщина. Одета она была сногсшибательно. На ногах у нее были туфли на десятисантиметровом каблуке, черные джинсы в обтяжку. Туалет дополнял широкий белый кожаный пояс с позолоченной пряжкой и облегающий тело свитер в красно-белую полоску. Если бы у нее была великолепная фигура, она имела бы определенный успех. Она же была женщиной средних лет, с копной волос, настолько полинявших от бесчисленных крашений, что они стали цвета выгоревшей на солнце конопли. Одутловатое, заостренное лицо с густо накрашенными губами. Неожиданно узкая талия резко контрастировала с массивными, покачивающимися бедрами и огромной пудовой грудью.

Было ясно, что на ней под одеждой не было ничего, кроме лифчика, который намертво зафиксировал грудь.

Она прошествовала в почти осязаемом облаке мускусных духов. На одном пальце она держала сумочку, которая почти касалась пола. Она была невероятна в своей неестественности. Однако в ней не было и намека на пафос. Она по-своему вела войну с надвигающейся старостью. Словом, она была одета в типично похабной традиции времен покорения Дикого Запада.

Она швырнула сумочку посреди бара и прокуренным и пропитым голосом произнесла: «"Джолт" с содовой, Ник».

– Что, чек пришел? – осторожно спросил бармен.

– Да, да, пришел. Пришел чек. Давай, давай, ты, вошь подозрительная. Наливай, не скупись, за всю масть. – Она выложила на прилавок пятидолларовую купюру.

Доставая бутылку, бармен махнул в сторону Сэма:

– Тебя тут твой дружок спрашивал.

Женщина обернулась, вперилась в Сэма взглядом и подошла к нему. Она театрально изобразила на своем лице преувеличенное удивление. Вблизи ее серые глаза оказались исключительно привлекательными.

– Боже мой, мужчина встал передо мной. Садись, старина, а то меня удар хватит. – Усевшись рядом с ним, она с изумлением разглядывала его. – Честно говоря, что-то я тебя не припомню. Может, напомнишь мне? Провал в памяти.

Бармен поставил перед ней стакан с виски и водой и отсчитал ей сдачу.

– С месяц тому назад, Бесси, вы отдыхали на побережье с одним человеком. Лысый такой. Зовут Максом. Вы говорили мне – это ваше любимое место.

– А, вспоминаю того Макса. Но по какому случаю мы могли с вами общаться?

– Что вы имеете в виду?

– Вы такой весь чистенький, с модной прической, в отутюженных брючках. Говорите, как выпускник колледжа. Вы, наверное, врач. Макс же общается с бродягами. И больше ни с кем.

– Я думаю, нужно выпить.

– Он думает, нужно выпить. Она придала своему лицу кокетливое выражение. Сэм заслонился рукой от нависшего на него огромного бюста и быстро спросил:

– Как давно вы видели Макса?

– Бог миловал. Он был в тюрьме. Сейчас, наверное, уже выпустили. Я имею небольшой доход и хорошо уживаюсь с людьми. У меня много знакомых, и я бываю в тысяче разных мест. И я хорошо лажу с большинством людей. Но дай я расскажу тебе об этом Максе Кейди. Он настоящий человек. Надо отдать ему должное. Но он злобный, как змей. Ему наплевать на всех, кроме себя. Знаешь, что он со мной сделал? – Она понизила голос, ее лицо напряглось. – Мы были у меня. Мне было интересно узнать, что он за человек. Имею такую слабость. На мои расспросы он только отмахивался. Ну вот сидели мы и сидели, я налила ему и говорю: «Ну ладно, хватит ходить вокруг да около. Валяй, рассказывай о себе. Что тебя мучит? Расскажи это Маме».

Она залпом выпила виски, запила водой и крикнула Нику, чтобы тот повторил.

– Что же он сделал? Набросился на меня с кулаками. На меня, Бесси Макгоуэн. Прямо в моей квартире, после моей выпивки. Он гонял меня по всей квартире. И постоянно скалился. Я думала, он убьет меня. Потом все померкло.

Я очнулась на рассвете, лежа на полу, избитая до невозможности. Он ушел. На карачках я добралась до постели. Когда проснулась по-новой и взглянула на себя в зеркало, то ужаснулась своему виду. Лицо синее. Все тело ныло от боли, так что я передвигалась со стонами. Я вызвала врача и сказала ему, что упала с лестницы. Три сломанных ребра. Сорок три доллара я уплатила стоматологу. Только через неделю я смогла выйти на улицу, да и то ковыляла, как старая кляча. Хорошо, что я вынослива, как лошадь. Любая другая отдала бы концы. До сих пор не могу прийти в себя. Когда узнала, что его посадили, купила бутылку и сама ее выпила. Он не человек, этот Макс. Животное. Я ведь всего лишь задала ему вопросы. А если он не хотел отвечать, ему нужно было всего лишь сказать мне: «Заткнись».

Она выпила второй стакан и заказала Нику еще. Сэм тоже заказал себе пива.

– Значит, он вам не друг, Бесси.

– Если бы увидела его труп на улице, то на радостях напоила бы всех знакомых.

– Он и мне не друг. Она пожала плечами:

– С чего ты взял? Видел нас один раз, да и только.

– Мне так показалось.

– Не люблю дурных шуток. – Ее взгляд стал отчужденным.

– Меня зовут Сэм Боуден.

– Ну и что теперь… Ты сказал, Боуден?

– Он мог называть меня лейтенантом.

– Точно, так он и говорил.

– Бесси, мне нужна ваша помощь. Я не знаю, с какой стороны ждать удара. Он хочет причинить мне вред. Мне важно знать, не намекал ли он каким-то образом на это.

– Он забавный малый, Сэм. Все больше молчит. Не показывает своего нутра. Но дважды он упоминал лейтенанта Боудена. И оба раза у меня мурашки по коже бегали. Хотя толком он так ничего и не сказал. Один раз он обмолвился, что ты его старый армейский товарищ, и чтобы показать, как он любит тебя, он убьет тебя шесть раз. Он пил, а я попыталась смеха ради сказать ему, что он по-настоящему никого не убьет.