До скалы я добирался с полчаса. За это время успело окончательно стемнеть, но в свете звезд и розовой луны можно было прекрасно различить детали выступавшего из земли нагромождения природного камня. Сама скала казалась не очень высокой, но занимала довольно обширную площадь. Ее вершина представляла собой странное скопление остроконечных шпилей, да и вообще, на серых, кое-где покрытых лишайником камнях присутствовало необычайно много выступающих ребер, углов и граней. Все это в сумме порождало ощущение какой-то искусственности, неестественности. При тщательном осмотре поверхности скалы, ощетинившейся каменными колючками, словно кактус, у меня появилось сомнение в том, что она была создана природой.

К сожалению, никаких укрытий сразу обнаруживаться не пожелало. Ниши, которые попадались мне на глаза, были маленькими, а в узкие щели между камнями лезть никакого желания не было. Не теряя надежды, я начал обходить скалу кругом и спустя четверть часа нашел то, что искал – большую и глубокую расселину, уходившую вглубь. В эту пещеру я сразу залезать не стал, помня о встрече с гиппопотамом, а постоял несколько минут у входа, вслушиваясь. Однако никаких звуков из расселины не доносилось – то ли там действительно никого не было, то ли ее обитатель не имел привычки храпеть во сне.

Подумав о том, не лучше ли будет заночевать где-нибудь под кустом, я все же решил рискнуть, сжал покрепче копье и шагнул в пещеру. Ход был достаточно большим, так что нагибаться не приходилось. Дальше он постепенно расширялся, забирая в сторону и спускаясь вниз. Пол был очень неровным, поэтому шел я очень медленно, опасаясь в темноте споткнуться и весьма удачно свернуть себе шею. Или же приложиться лбом о какой-нибудь выступ.

В общем, вариантов случайного членовредительства была масса, а никакого факела у меня не водилось. Как-то привык уже обходиться ночью без освещения, и даже найденные в городе масляные лампадки зажигать не пробовал – света звезд было вполне достаточно. Но сейчас я остро пожалел о том, что не догадался прихватить одну из них с собой. Тогда бы не пришлось изображать слепого, передвигаясь мелкими шажочками и водя копьем из стороны в сторону.

Когда, по моим подсчетам, я прошел метров пятнадцать, почувствовал на лице легкое прикосновение и отшатнулся. Нечто, в которое я уткнулся мордой, потянулось следом за мной, упрямо не желая отпускать мой нос и бородку. Брезгливо поморщившись, я провел ладонью по лицу, сдирая с него клочья липкой паутины. Блин, теперь найденное укрытие потеряло половину своей привлекательности. Оказывается, в этой пещере водятся пауки, которые теплых чувств у меня никогда не вызывали.

Первым моим желанием было броситься прочь отсюда, но потом я вспомнил все, что знал об этих членистоногих тварях, и решил идти дальше. Ведь ни один паук людьми не питается, а укусить может только в целях самообороны. С другой стороны эти неповрежденные тенета, свисавшие с потолка, наглядно указывали на то, что крупного хищника в этой пещере нет. Поэтому мне достаточно будет пройти еще немного, подыскать относительно ровный участок пола и подремать часиков шесть. И лишь одно остается неясным – смогу ли я заснуть, осознавая, что ночью по мне могут бегать эти мерзкие многоногие создания.

Представив эту картинку, я передернулся, но все же осторожно пошел дальше, стараясь пригибаться, чтобы избежать встречи с паутиной. Но когда снова почувствовал щекой прикосновение, плюнул и решил, что буду спать здесь. Кто знает, как далеко тянется эта расселина, а лишняя пара метров не спасет меня от волков, если те, взяв мой след, ночью наведаются в гости. Сняв рюкзак, я лег на каменный пол, и попытался вытянуться. Но мои ноги неожиданно уперлись во что-то мягкое и податливое.

– Это еще что за дрянь? – пробормотал я, сел на камне и протянул руку, чтобы пощупать находку.

Мои пальцы коснулись переплетения тонких нитей, кем-то заботливо свернутых в клубок. Очень большой клубок. Подключив к делу вторую руку, я выяснил, что его размер – метра два, не меньше, но форма не шарообразная, а «сосисочная». А следующая догадка заставила меня похолодеть, схватить копье с рюкзаком и броситься к выходу. Я уже не думал про скрытые темнотой выступы, не старался двигаться бесшумно и не уворачивался от липких сетей. Дикий животный ужас, заполнивший сознание, гнал меня прочь из этой пещеры, потому что я понял – моей находкой было тело человека, замотанного в паутину.

«Блин, и как же я раньше об этом не задумался! Ведь видел и гигантских стрекоз, и мокриц-переростков, и пиявок с гусеницами, переевших «Растишки», но даже не удосужился предположить, что местные пауки тоже могут оказаться немного больше привычного мне размера!» – эти мысли пронеслись в моей голове, когда я выскочил из расселины. А в следующее мгновение там не осталось ничего. Я замер, как истукан, потому что навстречу мне со стороны речки двигалось порождение худших ночных кошмаров, воплощение моих детских страхов – огромный паук.

Эх, недооценил я бзики местной эволюции. «Немного больше», ага, как же! Размер этой твари оказался поистине фантастическим – одно лишь брюшко было диаметром не меньше двух метров, а длинные мохнатые лапы, на которых оно семенило, делали чудовище даже крупнее местной Годзиллы. Впору было вспоминать фильм «Властелин колец» с его паучихой, хотя киношный аналог отнюдь не вызывал у меня ужаса, от которого кровь стыла в жилах.

Я всегда знал, что пауки, несмотря на то, что имеют восемь глаз, видят довольно плохо. Однако этот экземпляр оказался исключением. Заметив меня, он немного притормозил, разглядывая нежданного гостя, а затем ускорил свой бег, видимо, распознав вероятную добычу. Именно это помогло мне сбросить оцепенение и начать действовать. Уронив на землю рюкзак, я размахнулся и метнул в паука копье. Однако бросок вышел неудачным, то ли замах оказался слабеньким, то ли шкура у паука была бронированной, но оружие только чиркнуло по его спине и упало в траву. От удара тварь остановилась, присев, после чего стала подбираться ко мне более осторожно. Заминка позволила мне извлечь из ножен одну из сабель, а левой рукой взять кинжал.