Не тут-то было! Заснуть не удавалось, а все потому, что лежать на толстых ветках было крайне неудобно. И даже подстеленная для мягкости одежда положения не спасала. Короче, спустя минут десять мучений, я понял, что мой поступок был весьма опрометчивым и толком не продуманным. На кой ляд вообще нужно было переться на эту верхотуру? Да, крокодилы и хряки точно не достанут, но ведь здесь водится куча тварей, превосходно умеющих карабкаться по деревьям. Эх, что-то я туплю конкретно! Наверное, от усталости.

Придя к такому выводу, я слез с дуба, умудрившись при этом не навернуться, а затем улегся у его могучих корней. Однако, как вскоре выяснилось, и здесь заснуть мне было не суждено. На этот раз помешали комары. Эти маленькие, злые и голодные кровососы, почуяв мою тушку, принялись виться вокруг, действуя на нервы противным писком. А кусались так, что казалось, будто в меня булавками тыкали! Вот, что значит, ночевать недалеко от реки! Похлопав себя по лицу и ладоням, а потом со злости поаплодировав надоедливым насекомым, я достал из рюкзака второй балахон и закутался в него. Но спустя минуту, когда уже начал погружаться в сон, с сожалением понял, что ткань моих штанов для комаров преградой совсем не является.

Хлопнув себя в районе коленки, я почувствовал ладонью нечто значительно крупнее зудевших надо мной насекомых, а высунув нос из балахона, при свете розовой луны смог разглядеть на ноге останки гигантского десятисантиметрового комара, успевшего перед смертью отведать моей кровушки. После такого зрелища сон как рукой сняло. Запихнув запасной балахон обратно, я подхватил вещи и покинул негостеприимную лесную чащу, не отважившись выяснять, был ли убитый комар-переросток самым крупным представителем своего вида, или же в здешних лесах встречаются особи значительно больше.

Шагал я долго, не меньше двух часов, которые выдались неожиданно спокойными. Никто на меня не нападал, никто не собирался кусать, а ночная тишина не спешила нарушаться грозным рыком опасных хищников. Я даже начал подумывать о том, что неплохо было бы прилечь на траве и вырубиться до рассвета, но врожденная подозрительность победила. После очень насыщенного дня эта передышка слишком уж напоминала затишье перед бурей, поэтому я продолжал идти дальше.

Местность за это время снова успела поменяться. Деревья уступили место кустам, те, в свою очередь, стали попадаться все реже и реже. Более того, даже трава постепенно измельчала, а потом и вовсе исчезла, оголив высушенную солнцем каменистую почву. Долго дивиться таким разительным переменам не пришлось. Невдалеке появилась рощица мертвых деревьев, которые ночью выглядели сюрреалистичнее некуда. К моему большому сожалению, никаких рукотворных строений по пути так и не попадалось, поэтому, почувствовав, что скоро мне станет абсолютно все равно, где спать, я свернул к этой роще. Она располагалась на приличном расстоянии от реки, поэтому можно было надеяться, что комаров там не окажется.

Достигнув сухих причудливо изломанных стволов, словно изогнувшихся от дикой боли, я ощутил какую-то странность, но сразу не смог ее идентифицировать. И лишь углубившись в рощу метров на сто, понял, что дело в звуках. Вернее, в их полном отсутствии. Да, ночь выдалась тихой, но какие-то насекомые продолжали весело стрекотать под луной, ветерок шуршал травинками, а когда я зашел в черный лес – тишина наступила мертвая. Даже возникло желание специально шаркать ногами при ходьбе, чтобы избавиться от ощущения этой неожиданно появившейся глухоты.

Разумеется, я его подавил, прошел еще немного, выбрал себе местечко поудобнее и улегся, положив рядом копье и кинжал. Но заснул не сразу, хотя и очень хотелось. Несколько минут я героически боролся с сонливостью, таращась в темноту. На тот случай, если твари, обитавшие в этой роще, заметили мое появление и решили перекусить непрошенным гостем. Но никакого движения вокруг не наблюдалось, а о звуках и упоминать не стоило, поэтому я разрешил себе вздремнуть пару часиков.

И в эту ночь меня снова посетил кошмар. Мне снилось, что я очутился в родном городе, в котором не оказалось людей. Зато присутствовали зубастые колобки, зомби, шимпанзе-переростки, крокодилы и вся прочая мерзость, какая только встречалась мне в этом мире. Причем этих тварей было неисчислимое множество, и все они мечтали мной полакомиться. Одних я колол копьем, в других втыкал кинжал, от третьих спасался бегством. Причем бегал я медленно, потому что ноги упрямо отказывались работать в полную силу. Казалось, на них повесили невидимые свинцовые чурки, поэтому оторваться от преследователей я не мог, как ни старался.

В конце концов меня загнали на какой-то высоченный небоскреб, которых в моем городе точно не было, а затем прижали к парапету на крыше. И я отчаянно отбивался копьем от полчищ разнообразных тварей, чувствуя, что с каждым движением руки повинуются мне все хуже. Финал наступил, когда появилась тигрица. Она прыгнула на меня и мощным ударом в грудь столкнула вниз. Падать было очень страшно. Это восхитительное ощущение полета, которое каждый человек хотя бы однажды испытывал во сне, на этот раз оказалось наполненным диким иррациональным ужасом…

А в следующее мгновение я открыл глаза в черном лесу, чувствуя, как лихорадочно колотится сердце. Сев и немного придя в себя после кошмара, я с облегчением выдохнул и пробормотал:

– Ну и ну! Если так дальше пойдет, то следующую ночь я не переживу. Нет, и надо же было такой дряни присниться! Похоже, мое подсознание начинает филонить и вместо обнаженных красавиц подсовывает мне каких-то тварей и живых мертвецов. Все, хватит! Хочу в следующий раз эротический сон, и точка!

Подбодрив себя таким образом, я огляделся по сторонам и обнаружил, что давно наступило утро. Да уж, неслабо вздремнул! Однако, поднявшись на ноги, я понял, что усталость никуда не делась. Все тело было налито свинцом и желало только одного – снова лечь и поспать еще пару часиков. Мое сознание упорно ему сопротивлялось, но воля слабела буквально на глазах. Когда же я подумал, что ничего страшного не случится, если задержаться в этой странной роще еще на чуть-чуть, из-за черного дерева на меня набросился зомби.