М-хм. Что-то я размечталась, до колледжа еще нужно полтора года учиться. А потом я смогу, наконец, уехать подальше от родительских разборок. Мне иногда казалось, что я будто бы в детском саду, и меня время от времени перетаскивают из одной песочницы в другую. Только вот милые родители, ни один не додумался поставить мне зимние шины!!!!

Немного позлившись, я снова завела мотор. Это хорошо, что машина не заглохла. Я так резко затормозила, что вполне могла там что-то сорвать, или оторвать, или перегореть там тоже что-то могло. Да, я была дочерью механика, но с машинами имела чисто потребительские дела. Я и с отцом то редко виделась, тем более что он не брал меня с собой на работу. Ну, если только очень давно, в детстве, когда маме нужно было бежать на учебу, а оставить меня не было с кем. Тогда папа брал меня с собой на работу - все эти висячие инструменты, то, как там пахло, и его друзья, что начинали работать на него, мне очень нравилось бывать там. Папа и теперь так пах - машинным маслом, немного бензином, и своим одеколоном, который как он верил, мог приглушить другие запахи. Одеколон ничего не приглушал, а только все ухудшал. Но в то же время все это сплеталось в какой-то особый странный аромат, который у меня ассоциировался лишь с отцом. В других автомастерских также пахло, но у них не было папиного одеколона.

Пока мотор прогревался, я подумала о том, что вместо того, чтобы ехать в школу, так как я уже и так опоздала, лучше было поехать в автомастерскую дяди Пита, он приходился кузеном папе, и у него были золотые руки. Когда-то он работал на отца, пока тот не перенес свой бизнес в Денвер и Боулдер. А потом здесь оставили его - папа практически отдал ему бизнес.

Ехала я назад в центр на самой маленькой скорости, какой могла. Конечно же, я стала раздражением для других шоферов, но не убиться же мне лишь бы им было хорошо!

Конечно же, когда я приехала в мастерскую, верх в моем характере взяло то нечто, что я унаследовала от отца, помимо глаз - усталость. Я была так вымотана и уставшая, что мне определенно никуда уже не хотелось ехать. Я припарковала машину при въезде, но заезжать не стала, не зная, есть ли в боксе свободное место. Плотно запахнув короткую курточку, вовсе не рассчитанную на сегодняшний снег, я пробежалась по скользкой дорожке, и почти въехала в бокс на одной ноге, когда поскользнулась. Меня словил дядя Пит, и удивленно рассмеялся.

– О, Котеныш, ты что здесь делаешь? Разве у тебя нет уроков.

– У меня идут уроки.
– поправила его я, хотя и так знала, что безграмотность дяди Пита ничего не исправит, - но у меня проблема.

– Что-то с той Зверюгой, что купил тебе отец?
– он заглянул мне за плечо, и на меня вильнуло запахом масла и бензина, что-то такое родное и знакомое, не хватало только запаха одеколона. Но у дяди Пита был свой собственный запах - машинное масло и кофе. Тонны кофе, которые он поглощал, видимо начали просачиваться сквозь поры его кожи.

– Да, папа не додумался поставить зимнюю одежку, - я закусила губу, и посмотрела на дядю Пита, его задумчивость при моих словах мне не понравилась.
– Ты не сможешь это сделать?

Он почесал затылок, разворошив тем самым кучерявую голову, в некоторых местах покрытую маслом и еще какой-то ерундой - скорее всего кусками краски, что облупилась. Его мозолистая, сухая рука опустилась на мое плечо, и он покачал головой.

– Нет, Котенок, я тебе в этом не помогу - у меня в данный момент нет подходящих шин, боюсь тебе нужно ехать к отцу.

– Вот черт, - выругалась я, и тут же поджала челюсть, так как дядя Пит имел несколько устаревшие понятие о том, как должна себя вести юная леди, и тем более что говорить.
– О, прости.

– Ладно...
– нехотя отозвался он, пряча в усах улыбку.
– Ты лучше скажи, как ты вообще сюда доехала?

– И не говори...
– я обреченно повела плечами, не представляя как мне теперь доехать до школы.
– Я едва не съехалась с Рэндалом Бразом!

Он нахмурился, я тоже не была в особенном восхищении от подобного приключения.

– Есть у меня идея, но она временная, а тебе советую звонить отцу и подготовить необходимые шины, так как их иногда трудно достать, на твоего Зверя.

Он тут же начал набирать на своем телефоне номер отца и отдал трубку мне. Я мечтала о том моменте, когда у меня будет свой телефон, и я смогу в любое время звонить ему, а так я могла звонить лишь из дому, и в основном это было воскресенье, да и при том под надсмотром мамы. Папа же звонил в среду, так как Соплюшки часто не было с утра в этот день, да и мамы тоже. Это даже смешно - у меня есть машина, но нет мобильного.

– Алло, Пит?
– прозвучал голос отца, и я тут же улыбнулась, сама не понимаю почему.

– Да нет, это я папа, - я закусила палец, и прислонилась к стене бокса. Смотря на то, как дядя Пит кружит вокруг моей машины, я почти представляла отца перед собой. Наверняка он сейчас тоже кружил вокруг какой-то машины.

– Блэр, что-то случилось?
– тут же встревожился он.

Я усмехнулась. Он был таким пугливым, как кролики. Всегда вечно о чем-то переживал, волновался. Как он вообще мог быть спортсменом, его наверняка тошнило перед каждой игрой.