– Потому что, как я уже сказал, многие мои соплеменники все еще полагают, что из-за этого произойдет что-то ужасное.

По телу Барика пробежала дрожь. Так вот в чем состояла суть разногласий. Информация Геноита была правдивой. Я была рада видеть в лице Серата союзника «Девятки», но методы, которыми он действовал, вызывали у меня не меньшее беспокойство, чем когда-то методы Геноита.

– Теперь это не имеет никакого значения. Диск разрушен, – сказала я.

– Вы его разрушили, – заметил Серат.

Это не было обвинением, он просто констатировал факт. На этот раз я ничего не ответила ему.

– И теперь все вернутся к своей прежней жизни так, как будто ничего не случилось?

Гнев, который слышался в голосе Рэйчел, поразил нас всех.

– Мы ликвидировали угрозу тени. Вы называли ее серыми кораблями. Это было наследием торов. Было бы печально, если бы они заполучили нашу технологию.

– А какая роль отводилась сэрасам во всей этой схеме? – спросила я почти столь же сердитым тоном, каким до этого говорила Рэйчел. То, как мной манипулировал Геноит, было пустяком по сравнению с игрой инвиди.

– Они были непредвиденным фактором.

– Они, вероятно, погибли. Держу пари, они тоже не предвидели этого.

– Вы испытываете чувство сожаления?

– Я испытываю чувство… что нас используют. – Я посмотрела на Рэйчел, Мердока и даже на Вича. – Мы все это чувствуем.

– Мы все делаем то, что должны делать, – сказал Серат. – Один из ваших старейшин как-то сказал мне: «Наши сожаления – это то, что определяет нас».

– Я сожалею о том, что мы потеряли диск, и думаю, что вам следует передать всем это изобретение. – Я постаралась сформулировать эту фразу как можно более четко.

– Вам вовсе не нужно сожалеть об этом. Вы найдете ваше дезада.

Опять это слово! Я вспомнила Квотермейна и подумала, что он неправильно истолковывал это понятие.

– Дезада… нет никакого «особого времени», правильно? Есть только сейчас. Всегда сейчас. Этот момент.

Тело Серата дрогнуло, он вдохнул полной грудью так, словно почувствовал неимоверное облегчение.

– Вы подаете надежды. – Он снова медленно пошевелил Щупальцами, что, как я уже заметила, являлось у него предисловием к каждой фразе. Серат тоже по-своему мог раздражать собеседника, иначе, чем это делал Барик. – Если всякое время – вечно настоящее, то, значит, время не исправишь.

– Мне кажется, все эти ваши высокопарные фразы – сплошное надувательство, – заявила Рэйчел, ринувшись мимо меня к инвиди. Остановившись перед Сератом, она взглянула на него снизу вверх. – Вы просто хотите, чтобы другие делали за вас то, что вы сами сделать боитесь. Это называется у вас невмешательством. Вы просто не желаете брать на себя ответственность за что бы то ни было!

Она подняла сжатые кулаки, как будто хотела ударить инвиди. Гриффис положил ей руку на плечо, стараясь успокоить.

– Рэйчел…

Но она стряхнула его руку. Я кивнула Мердоку, и он что-то шепнул Сасаки. Генерал и другие молча наблюдали за этой сценой. Охранники все с тем же скучающим видом стояли, уставившись перед собой в пространство.

Сасаки мягко взяла Рэйчел за руку и попыталась отвести ее в сторону. Они прошли мимо инвиди, но, оказавшись рядом с охранниками, Рэйчел вдруг толкнула Сасаки на одного из них и выхватила у него оружие – тот лишь изумленно взглянул на пустую руку. Рэйчел тем временем направила оружие на Серата.

Мгновение мы все смотрели на нее в замешательстве. А затем Мердок быстро огляделся, оценивая ситуацию, и на его скулах заходили желваки. Ни охранники, ни генерал не могли выстрелить в Рэйчел, поскольку не имели свободного обзора. И я была рада этому. Всем нам необходимо было сохранять спокойствие.

Гриффис отшатнулся в ужасе. Сасаки хотела броситься к Рэйчел, но та остановила ее жестом.

– Без глупостей, – сказала она и снова сосредоточила все свое внимание на инвиди, целясь в него.

Мердок мог, пожалуй, наброситься на нее, но Рэйчел успела бы спустить курок прежде, чем он скрутил бы ее. Я проклинала себя за то, что позволила генералу обезоружить Мердока.

– Что вы делаете? – вскричала я, стараясь, чтобы мой голос звучал удивленно.

Рэйчел засмеялась так непринужденно, как никогда не смеялась со дня своего прибытия на Иокасту.

– Вам это ничего не напоминает, Хэлли? Это ведь старый библейский рецепт: око за око.

– Я вас не понимаю.

Я надеялась, что она не умеет обращаться с оружием.