Мы снова поцеловались. Наконец Пол отпустил меня, внезапно сказав:

— Пора идти. Скоро вернется яхта, а мы еще должны доплыть до причала. — Он встал, помог мне подняться на ноги и повернулся, чтобы взглянуть на горизонт. — Интересно, не «Океанис» ли там? Вон там, у другого острова?

Я прижалась к нему, и он обхватил меня рукой, притянув к себе:

— Видишь, любимая? Силы цивилизации направляются сюда, чтобы найти нас.

К тому времени, как мы медленно доплыли до причала, временами отдыхая и лежа на воде, белая точка на горизонте стала более различимой, а к моменту, когда мы обсохли и оделись, Пол мог уже с уверенностью сказать, что подходящее судно действительно «Океанис».

Мы сидели бок о бок на причале и ждали яхту. Пол обнимал меня за талию, а я его. Мы беседовали, как это обычно делают влюбленные, о нас. Фразы начинались словами: «Когда ты впервые понял?» или «Что тебя убедило?»

Пол сказал:

— Я уже говорил тебе, что никогда до сих пор не был в полном смысле этого слова влюблен в кого-нибудь. Это абсолютная правда, Стейси. Я знаю это по глубине и силе чувства, которое испытываю к тебе. Но ведь ты любила Алексиса. Я ревную, я хотел бы, чтобы ты никогда не принадлежала никому, кроме меня. Но я не могу просить тебя забыть о нем. Только люби меня сильнее.

Я повернулась и взглянула на него:

— Я буду любить тебя всегда.

Он протянул руку, чтобы убрать пряди волос с моего лица. По мере того как становилось прохладнее, с моря поднялся ветер.

— И ты больше не путаешь меня с Алексисом?

— Это было бы невозможно. Ты — это ты. Я всегда буду помнить Алексиса, потому что мы любили друг друга и были счастливы. — Я заметила, как черные брови Пола нахмурились, и торопливо добавила: — Но все, что я питала к нему, ушло в прошлое. Теперь это кажется мне сном — чем-то, что происходило со мной, когда я была очень молода.

Его лицо смягчилось. Он сказал ласково, шутя:

— А теперь ты стала очень старой.

Я покачала головой:

— Я просто изменилась.

— Да. — Он взял мое лицо в свои руки и погрузил глубокий взгляд в мои глаза. — Ты женщина, Стейси, для меня самая прекрасная женщина в мире и самая совершенная. Я никогда не забуду сегодняшний день. Помнишь, когда я вернулся в грот, то сказал, что как будто погрузился в сердце опала? Любить тебя — то же самое. Это огонь, и тайна, и чудо!

Так мы говорили, находя новые черты друг в друге, становясь с каждой мыслью и идеей, которыми обменивались, все ближе и ближе. Наконец Пол поднял руку:

— Яхта подходит! — Он крепче сжал мою талию. — Я не моту отдавать тебя другим людям, не могу делить тебя с кем-то. Мне будет трудно стоять в стороне и изображать просто друга, когда все, чего я хочу, — это чтобы ты была моей и я мог любить, любить тебя!

Очень скоро мы подплыли к яхте и поднялись на ее борт. Василис ждал нас, улыбаясь загадочной улыбкой, и сказал:

— Надеюсь, вы простите меня, что мы отплыли без вас. Похоже, это была комедия ошибок. Димитри подумал, что вы уплыли в шлюпке, пока он и Гермиона все еще были в гроте. А вы еще не спустились с вершины утеса. Когда ни один из вас не появился за обедом, стало ясно, что вас нет в ваших каютах и вообще нигде на борту. Мы уже были на пути к маленькому острову, который Димитри хотел осмотреть, и я подумал, что для вас не будет слишком большим неудобством задержаться на Косцене немного дольше. — Его острый взгляд пронизывал меня. — Я уверен, что время, которое вы провели там, было приятным.

На какое-то сумасшедшее мгновение я подумала, что он может прочесть мои мысли и точно знает, что произошло между Полом и мной. Я почувствовала, как горят мои щеки, и смущенно сказала:

— Да, все было очень интересно. И… очень жарко.

— Но вы ведь нашли тень, я надеюсь? К счастью, корзина для пикника была оставлена, как и предполагалось, так что вы могли слегка подкрепиться. Разве не так, Пол? — Он перевел глаза с меня на Пола.

Пол сказал кратко:

— Да, отец. Я думаю, что ты извинишь нас, если мы сейчас спустимся вниз — Стейси торопится к Никосу. Она беспокоилась о нем.

Василис нахмурился:

— Почему? Он вполне счастлив и под присмотром. — Он пошевелил своими короткими пальцами. — Но идите, идите. Вы, вероятно, хотите принять душ и переодеться перед ужином.

Спускаясь вниз по сходням, Пол стиснул мои пальцы:

— Мы поговорим после ужина. У нас будет возможность побыть наедине. Хэлло, вот Мария!

Мария закрывала дверь моей каюты за собой. Она сказала шепотом, улыбаясь:

— Я сделала все, что могла, чтобы утешить твоего сына, но он тосковал по своей маме, он ждал, когда она вернется. Он беспокоился о тебе, Стейси. Он не мог понять, почему ты осталась на Косцене. Похоже, что произошла ошибка. Так сказал Василис.