– Она теперь настоящий экстрасенс, - похвастался Санек. – Духов видеть может. Как в том кино с негрой. Она у нас прямо как негра теперь, как эта… Вупи Голдберг.

– Ах ты, говнюк, - взбесилась Вера. – Я что, на Вупи Голдберг похожа, что ли?!

– Нет, - тут же дал задний ход Санек. – Вупи страшная, а ты – не очень…

И тут же зарыдал, когда Вера от души стукнула его сумкой по башке.

– Вечером за говнюком заеду! – крикнула она, выбегая из квартиры. – Никуда его не выпускай, слышишь?

Ошеломленный Борис закрыл за ней дверь.

Санек после ухода сестрицы быстро успокоился и стал осматриваться вокруг.

– Так, - решительно сказал Борис. – Теперь ты будешь ходить на улицу только по воскресеньям и в моем сопровождении. В зоопарк.

Санек поерзал и разочарованно спросил:

– Да? А тогда пива можно бедному ребенку? Борь, у тебя ведь пиво есть?

– Еще раз услышу про пиво, отведу в кукольный театр! – заорал Боря. – Чо ты хихикаешь тут?!

– Борь, я вообще молчу, - смущенно ответил тот. – А что там у тебя? Кухня? – и без разрешения прошлепал по направлению к кухонной двери.

– А кто тогда здесь ржет? – возмутился Борис.

– Я, - ответил ему знакомый голос. Борис оглянулся и увидел возле входной двери смутно знакомого ему человека.

– Борь, ну я это, - примирительно ответил полузнакомец хорошо известным Борису голосом. – Аркадий я… Сергеич.

– Ты это с кем разговариваешь? – встрепенулся Санек из кухни. – Говори громче!

– Цыц, - рявкнул на него Борис. – Это как?! – крикнул он мужику. – Ты же…

– Ну да, убили меня, - подал тот плечами. – Но я нашел способ и вернулся. Ангелом-хранителем на этот раз, правда…

– Я у тебя на кухне посплю, Борь, - тем временем закричал Боре Санек. – Верка, зараза, ни свет ни заря разбудила. А тут у тебя такой диванчик… - послыщался звук падающего тела, и голос Санька стих.

Борис про Санька уже успел забыть. Второе за это утро потрясение подмяло под себя первое.

Он только и делал, что смотрел на Сергеича во все глаза.

– Да что мы здесь стоим-то, - сказал Сергеич. – У порога… Пошли в комнату.

– Слушай, Сергеич, - не выдержал Борис наконец. – А это… Ну, когда ты туда попадал, - он ткнул пальцем в небо, - в ангелы-хранители то есть, оно… как оно было-то вообще? Типа приема в пионеры, что ли? Клятву произносил? И вместо галстука удостоверение давали? Как у Санька было?

– Да никак не было, - пожал плечами Сергеич. И задумался: – Я, Борис, последнее, что здесь помню — это киллера. И не лицо его даже, а такой… силуэт. И мысль свою, последнюю: «Не успею отклониться». А потом…

— А потом — темнота?! — жадно спросил Боря.

— Да не совсем темнота. Как бы тебе это сказать, - Сергеич неопределенно взмахнул руками. — Муть какая-то серая, мерзковатая. А я через эту муть… прикинь, почему-то на «Ауди» этой самой еду, медленно так и с выключенными фарами. Окна все открыты, люк открыт. И машина едет, я же вижу на приборке, что двигатель работает, но ни его не слышно, ни звука шин. Еду-еду по этой серой слизи в никуда, бац — а вдалеке свет забрезжил.

— Свет в конце туннеля? – опять встрял Борис.

Сергеич укоризненно посмотрел на него:

— Боря, когда ж ты научишься не перебивать?! — и занудно продолжил: — Какого туннеля, я ж говорю, там вообще серый вакуум какой-то! Ни стен, ни потолка, ни окон, ни дверей…

— Ни окон, ни дверей, полна жопа огурцов, — тихонько пробормотал обидевшийся Борис.

— Что-о?! – возмутился Аркадий Сергеич.

— Ничо-ничо, - торопливо ответил Боря. — Я это, образно! Про свет в конце туннеля! И быстро увел бывшего олигарха от скользкой темы про огурцы: — Так что дальше было?

— Сначала — свет вдали, — ответил Сергеич. — Потом — более четко: видишь, что там не просто свет, а жизнь. Цветы там, деревья, вода. Солнце такое... И почему-то знаешь, что вот там, где свет, там точно тепло, спокойно и хорошо. Райский сад какой-то.

— Э-э-э… Райский сад? – неуверенно спросил Борис. У него, вопросам религии уделяющему ноль целых ноль десятых от своих интересов, райский сад ассоциировался разве что со сценой из мультика про ледниковый период и долбанутую белку. То есть при слове «рай» воображение рисовало Боре белые ажурные ворота из никуда в ниоткуда; все вокруг такое розовенькое и облака, а вокруг тебя неспешно летают огромные желуди.

Сергеич пристально посмотрел на Борю, - как рентгеном просветил. Ну и узрел, видимо, то, что у того в голове творилось — со всеми белками, облаками и желудями. Хотел было возмутиться, но передумал; вздохнул жалостливо и сказал только:

— Боря, ну я смотрю на тебя и как будто Санька перед собой вижу. Ему простительно, а ты что-то чем старше, тем дурнее…

Боря скривился и вернул Сергеича к теме:

— Так что – прошел, тьфу, то есть проехал в этот сад райский, завалился на газон – и все?