– Твою... кхе-кхе... медь! Пхе...дро, по...шел ты... кха... кху...да подальше, со свхо...ими шх...лейфх...ами, пху...мпачками и дху...гами!

– Надо же, а Василий Васильевич, уверил меня, что пароль – железный. Но я теперь и сам вижу – он просто железобетонный, – Педро, как, ни в чем, ни бывало, смотрел на Алексовы мучения, и ласково улыбался.

Минут через пять Алекс прокашлялся, отдышался, поднял с пола оброненную пустую банку из-под кваса (мама приедет, убьёт – весь палас залил), и угрюмо уставился на Педро. Тот смотрел на него с огромным интересом:

– Как вы думаете, Алехандро, сбегать мне к Василию Васильевичу, и попросить новый пароль, или будем считать, что обмен верительными грамотами уже состоялся?

– Вам не нужен пароль для меня, Педро, я уже кхе... и так понял, что вы не простой авантюрист. Вы здесь сидите и наблюдаете за «головоглазами», а меня использовали, как своего агента.

– Вам трудно отказать в проницательности, дорогой Алехандро, – усмехнулся Педро, – попробуйте ещё догадаться, на кого я работаю.

– Ну-у-у... вы работаете... – замялся тот. – И на кого?

– А вот для таких вещей и нужны пароли, дорогой друг. Или вы думаете, что я каждому первому встречному способен выложить, кто я такой и чем занимаюсь?

– Но я же, не первый встречный, Педро!

– О да, вы – нет! Вы гораздо страшнее. Вы отошли от меня на пару дней, будучи моим подручным, а вернулись назад уже завербованным агентом Службы Безопасности. Где уверенность, что ещё через пару дней, вы не превратитесь в агента, Верховного Назгула, например?

– Но, Педро! Это же полная чушь! Это же враги, я не могу с ними сотрудничать.

– Ах, Алекс, как часто в жизни случается, что и добрые друзья становятся врагами, а в стане самых заклятых врагов появляются неожиданные союзники. Надеюсь, вы это поймёте, со временем. Ну, а теперь к делу. Сейчас вы подчиняетесь непосредственно мне, Василий Васильевич лично попросил меня об этом. Ну и, подсунул этот пароль. Надо полагать, из юмористических соображений.

Педро взял Алекса под руку, и неспешно повёл вдоль обрывистого берега, вверх по ручью.

– По старой дружбе, дорогой Алехандро, без обиняков, начну прямо с главного – нам известно, что во время встречи с «головоглазами», вы имели контакт ещё с кое-кем. Позволительно ли мне будет думать, что это были, так называемые, «чёрные дроны»? Не спешите с ответом. Примите-ка лучше к сведению ещё такой аспект – ни руководство ДР, ни моё руководство, не собираются форсировать события. Иначе говоря, вам даётся полная свобода действий. Ну, или, почти полная. По нашим предположениям, эти «чёрные дроны» являются собственностью военного ведомства, и оно желает их скорейшего возвращения. На законных основаниях. Но, к нашему счастью, там находятся достаточно благоразумные и трезвые люди, и они считают возможным, дать вам право пойти на это сознательно. Я говорю «вам», поскольку мы предполагаем вашу с дронами тесную связь. Короче говоря, никто не хочет вреда вашим «чёрным» друзьям. Наоборот, все заинтересованы в их благополучном существовании. Вы улавливаете суть моих дополнений, дорогой друг?

Алекс остановился и глубоко задумался. Журчал на перекатах ручей, со стороны Шухарта продолжали доноситься всплески радостного веселья, а со стороны границы, не наблюдалось никакой активности. Дело медленно клонилось к вечеру. Тусклое осеннее солнце до половины лежало в холодном осеннем море, не грело совсем, и светило еле-еле, как затухающие угли прогоревшего костра. Было совершенно неясно, что делать и как поступать. Наконец, он грустно вздохнул, и сказал:

– Понимаете, Педро, они мне доверяют, а я даже толком не знаю, кто они такие, и вообще, сколько их. Вроде трое. Я не знаю, где они находятся, почему они выбрали для связи именно меня, и вообще... Всё происходит, как-то очень сумбурно и непонятно. Эта дурацкая бойня с «головоглазами» только всё запутала. Выходит, они готовы весь свой Удел бросить на убой, лишь бы не отдавать дронов никому. Я сейчас вообще потерялся. Всё так странно сложилось... Вот, буквально недавно, мы с вами чудесно играли на Острове Дронов в интереснейшую и увлекательнейшую игру. И вдруг, всё изменилось... И... я не знаю, что дальше делать и кому вообще здесь можно доверять. Я просто боюсь. Боюсь совершить непоправимую ошибку.

– Очевидно, поэтому меня и попросили помочь вам во всём разобраться. Давайте вместе обдумаем возможные варианты дальнейшего развития событий. Ум хорошо, но два лучше, не так ли, благородный кабальеро?

– Алекс, курицын сын, ты, где там лазишь! Почему молчишь о том, что в бою участвовал? А ну немедленно давай дрона сюда! Я гляну, как ты там его изуродовал, паршивец!

Алекс чуть не выпал из кресла, голос Карчмаря гремел у него в ушах подобно весеннему грому. Вот оболтус – оставил включённой прямую связь! Надо будет впредь держать её выключенной. Хватит с меня и Куба, с его «предупреждаю – буду говорить...»

– Карчмарь, здравствуйте! Здравствуй, то есть. Ты не волнуйся, у дрона всё в порядке, он не пострадал. Это я другим много запчастей сегодня попортил. Я подойду... попозже, тогда и глянешь.

Педро с пониманием смотрел на него.

– Надо полагать, твой друг Карчмарь, требует твоего дрона на осмотр?

– Давай быстрей ко мне, да не задерживайся там нигде. Конец связи.

– Да, – ответил Алекс обоим сразу.

– Ну, это даже хорошо, что судьба решила повернуть события, подобным образом, – Педро весело улыбался, – давайте сделаем так. Я переправлю вашего дрона вертолётом в Корчму, ах, простите... в Карчму. На профилактику. А вы, тем временем, отдохните дома. Впечатлений у вас сегодня было более чем достаточно. Вам необходимо отдохнуть и подумать. Особенно о нашем разговоре...

– Педро, ёкалэмэнэ! Ты когда-нибудь определишься, как ты меня называешь, на «ты», или на «вы»? А то и я путаться начинаю.

– Приятная беседа, дорогой Алехандро, требует приятных речей. Иногда мне приятней говорить тебе «вы», а иногда вам – «ты». Это моя маленькая слабость. Давайте уж её простим? Ну и... вы согласны с моим предложением, на счёт отдыха дома, а?

– А-а, чёрт с ним, благородный кабальеро! Забирайте «лизарда» в Карчму, только аккуратно! А я пойду себе благородно харю давить! Завтра в Карчме и встретимся. Идёт?