— Это ты кому, Надя?

— Всем и тебе, — прокричала она в ответ.

В ночь на второе мая Гриша «отпустил» последние бомбы на Берлин. Берлин пылал. Пожары его виднелись с самолета за сто-двести километров, и было трудно понять, где наши, где враг. Но задание надо было выполнить, и Гриша вместе с другими летчиками вел свой самолет на Берлин... И вдруг в воздухе послышалась команда:

— На прожектора! Прожектора укажут!

И вот вспыхнули прожектора. Они прорезали зарево, впиваясь в темное небо, и ложились туда, где был враг. Сюда и «отпустил» Гриша последние бомбы. Второго мая Берлин пал.

...Как всегда, и в этот день Ванюшка Куклин быстро включил мощный репродуктор, отбежал к двигающемуся по конвейеру самолету. Пал Берлин... и руки молодых рабочих заработали еще быстрее. Только Надя крикнула:

— Ванюшка, а ведь этот салют наш: на полторы минуты мы обогнали вас!

Одиннадцатого мая Гриша на открытой машине въезжал в Берлин. Впереди рядом с шофером сидел его командир.

Дом за домом, квартал за кварталом шла машина мимо сплошных развалин. Мелькали груды разбитого, обожженного кирпича, изуродованные железные балки.

Машина проезжала мимо сумрачного здания. Это была имперская канцелярия.

— Я бывал здесь, на этой улице, несколько лет назад. Да... теперь и не узнаешь. Но что это, дружок, у тебя такие глаза грустные... нет, не грустные, а какие-то далекие? — спросил генерал Кудряшова.

Гриша сначала потупил взор, затем выпрямился и, отдавая честь, проговорил:

— Я хотел бы вас просить, товарищ генерал-лейтенант... мне так хочется слетать домой.

— Да-а, — генерал-лейтенант еще раз посмотрел на Гришу и, понимая его, вспоминая свои молодые годы, проговорил:

— Чувствую. Ну, что ж, слетай на недельку. Ты имеешь на это полное право.

На следующий день к вечеру Гриша был уже дома.

А еще через час он постучал в дверь комнатки Нади.

Дверь открылась, и Гриша увидел стол, накрытый чистой скатертью, на столе свежие цветы и вазу с конфетами, покрытую салфеткой. Навстречу ему шла Надя в том самом платье, в котором она тогда пришла в старый заброшенный парк. У окна сидела ее мать. По всему было видно, что они кого-то ждали.

«Вот, не в ту минуту я к вам зашел», — горестно подумал было Гриша, но Надя положила ему руки на плечи и, глядя в его глаза, прошептала:

— Мы тебя ждали. Уже пятый день. И здравствуй! Здравствуй, мой победитель!