– Линда?

Вошли солдаты. Тьма в фургоне отступила от света их фонарей.

– Линда?

Она повернула голову и посмотрела на отца. Лайан с трудом удержался, чтобы не отпрянуть. Эти глаза были пусты, как два осколка стекла. Худое грязное лицо с выступившими скулами даже не дрогнуло.

«Узнала ли она меня?» – мелькнуло у него в голове.

– Линда?

Что-то в ее взгляде изменилось. Она облизала губы.

– Папа?

– Линда! Слава Богу, ты жива! Все будет хорошо! Теперь все будет хорошо! Я тебе обещаю!

– Папа…

Спутанные волосы грязными космами рассыпались по подушке, когда она попробовала приподняться. Растрескавшиеся губы дрогнули. Линда попыталась улыбнуться. Несмотря ни на что, в этот момент она показалась Лайану красивой. Тупое, мертвое выражение на ее лице сменилось умиротворением, как у мадонны на картинах средневековых художников – изможденной, но непостижимо прекрасной. Лайан погладил ее по голове.

– Что с вами случилось? – спросил он у Горация.

Тот повернулся к солдатам.

– Ребята, у вас найдется закурить?

Один из них протянул ему пачку «Пэлл-Мэлл». Гораций вытащил сигарету и прикурил от собственной зажигалки.

– Я не буду говорить при ней.

– Почему?

– Не хочу.

– Гораций…

– Уведи дочь. И возвращайся.

Лайан отвел Линду к машине и усадил рядом с Чарли, накрыв одеялом, которое принес один из солдат. Чарли обнял сестру, и она прижалась к нему, закрыв глаза. Лайан несколько минут постоял в двери, глядя на них, и пошел обратно.

Солдаты ходили вокруг грузовика, а Гораций сидел возле костра и курил. Лайан подошел к нему.

– Рассказывай.

– А ты поверишь?

– Я теперь во все поверю.

– Тогда слушай.

Рассказ Горация занял минут пятнадцать. Пока он говорил, Лайан не раз и не два начинал сомневаться в его словах – слишком уж безумные вещи он слышал. Гораций говорил ровно, как автомат. Его голос не дрогнул даже тогда, когда он описывал гибель брата. Иногда он путался в событиях и не мог припомнить точно, когда происходило то или другое. Лайан чувствовал, что некоторые подробности тот опускает вовсе. Но он не переспрашивал, потому что не был уверен, хочет ли услышать то, о чем Гораций предпочел умолчать.

Пока они сидели у костра, солдаты успели обойти грузовик и теперь копошились у кабины. Один из них громко выругался. Гораций вздрогнул и обернулся.

– Они хотят забрать эту штуку, – сказал Лайан.

– Ни за что к ней не притронусь!

– Тебе и не надо.

– Да…

Он пошевелил веткой затухающий костер.

– Это все. По крайней мере, все, что помню.

– Гораций.

– Что?

– Спасибо тебе за Линду.

– Не стоит.

– Стоит. И мне очень жаль, что так вышло с Гомером.

– Мне тоже. Очень жаль.

Он немного помолчал, глядя, как солдаты тащат что-то, завернутое в брезент, к головной машине.

– Что с нами теперь будет?

– Надо подобрать еще одного.

– Анну?

– Да. А потом, вроде бы, нас приказали доставить в Кубу.

– Зачем в Кубу? Почему не домой?

Лайан вздохнул и покачал головой.

– Санта-Розита разрушен.

– Вот черт!

– Да, сегодня ночью. Если бы не Майкл, никого из нас уже не было бы в живых.

Гораций кивнул.

– В конечном счете, он спас всех нас. В этом месте смерть жестокая. Плохая смерть.

– Теперь никому не нужно умирать. Полагаю, он это сделал за всех.

К ним подошел солдат.

– Нам пора отправляться.

Лайан повернулся к Горацию.

– Что будешь делать с могилой?

– Не знаю. Потом решу. Сейчас не могу.

– Хорошо. Пошли.

Линда спала, положив голову на плечо брата. Лайан уселся рядом с ней, а Гораций устроился впереди, возле водителя. Тот повернулся назад.

– Нам приказано двигаться сразу в Кубу, сэр.

– А Анна?

– Ее подберут другие. Они уже на подъезде к Лос-Аламосу и будут там быстрее. К тому же, у нас нет места.

Чарли полез за рацией. Линда пошевелилась и чуть слышно застонала во сне.

Машины тронулись, по обочине объехали грузовик, и через пару минут тот исчез из вида.

– Анна!

Она подняла голову и нажала на кнопку рации.

– Я слушаю, Чарли.

– Планы немного изменились. Мы едем в Кубу. За тобой придет другой отряд.