— Это не их дело. Очень мило, что ты возил меня по городу, но тебя мои проблемы тоже не касаются.

Она вознамерилась наказать себя. Больше, чем когда-либо, Сэм мечтал повстречаться с Эндрю и объяснить, что тот наделал.

«Кризис кризисом, — раздраженно подумал он, — но зачем разрушать чужие жизни?»

Иззи приехала к Сэму в семь. Судя по наряду — новое черное, расшитое блестками платье и туфли на высоченных шпильках, — она вряд ли сильно горевала о своей единственной дочери.

— Катерина переехала в Стэпни и нашла работу в «Бургер бест», — сообщил Сэм. — Еще она сказала, что не собирается поступать в медицинский колледж.

— И что? — Иззи по-прежнему кипела негодованием, оттого что Сэм обращается с ней как с непослушной школьницей. — Что, по-твоему, я должна сделать? Силой увезти ее домой и запереть в чулане?

— Как приятно, что ты так ответственно относишься к своим материнским обязанностям, — саркастически отозвался Сэм.

Тактика невмешательства, возможно, помогала Иззи в прошлом, но сейчас Катерина нуждалась в участии — он это понимал.

Заметив, как изменилось выражение лица Иззи, Сэм понял, что до нее дошло. Она присела на подлокотник кресла и тяжело вздохнула.

— Ну да, ну да, я действительно переживаю, но вряд ли можно ее остановить. Кэт уже почти восемнадцать, и она завязала роман с мужчиной, который годится ей в отцы. Может, пары недель хватит, чтобы хорошенько подумать.

— Иззи, нужно видеть этот дом — сплошная угроза для здоровья. — Он сунул ей газетную вырезку. — Вот адрес.

— Нет, — покачала головой Иззи. — Не могу. Я не собираюсь одобрять то, что творит Кэт.

— Ты совершаешь ошибку. Она в тебе очень нуждается.

Глаза Иззи сверкнули, она дала волю гневу.

— А ты, наверное, считаешь себя кем-то вроде отца, — иронически заметила она. — Вот когда обзаведешься собственным ребенком, я прислушаюсь к твоим бесценным советам. Но до тех пор буду делать то, что считаю нужным как мать. Договорились?

Он уязвил ее гордость. Сэм слишком поздно понял: если бы он уговаривал Иззи отречься от Катерины, она бы наверняка сделала наоборот.

— По крайней мере, оставь себе адрес, — попросил он. — И если случайно повстречаешь Кэт, попытайся убедить ее, что нет необходимости бросать учебу.

Иззи насмешливо взглянула на него. Подобные слова лишний раз доказывали, как плохо он знает Катерину.

— Вряд ли она сказала это искренне, — почти с жалостью ответила Иззи. — Медицина слишком много значит для нее. Это все, что ее когда-либо интересовало.

— Снято! — крикнул режиссер, и Иззи с облегченным вздохом свернулась в объятиях Тэша.

— Чувствуешь себя одетой не по сезону? — поинтересовался он, помогая снять длинное темно-зеленое пальто, облепившее тело.

— Подумываю о том, чтобы нанять киллера и убить того, кому пришла в голову эта садистская идея, — ответила Иззи.

В сцене, которую снимали для клипа «Никогда», изображалась московская зима. Съемки происходили в первую неделю августа, самую жаркую за все лето — тридцать два градуса в тени. Иззи не понимала, почему сорокасекундная сцена требует семи с половиной часов съемок.

— Ты опять смотришь на часы, — сухо заметил Тэш. — Опаздываешь на встречу с любовником?

Прошел месяц с тех пор, как Иззи видела Сэма, но Тэш отчего-то продолжал утверждать, что у них тайный роман. И временами он будто не шутил. Раздосадованная тем, что ее в кои-то веки невозможно в этом упрекнуть, и в то же время тронутая столь явным неравнодушием Тэша, Иззи потянулась к нему и чмокнула в губы.

— Я говорила утром, — она помнила, что визажист и осветитель подслушивают, — что хочу посмотреть дом в Уимблдоне. Мы встречаемся с риелтором в шесть.

— Зачем тебе дом? — Тэш нахмурился. Уже несколько недель большую часть времени они проводили вместе. Ничего не было сказано, никаких формальных заявлений, просто так случилось, что некоторые вещи Иззи постепенно перекочевали в его дом. Миндальный шампунь, которым она пользовалась, стоял на полке в ванной рядом с его зубной щеткой, на полу в спальне валялись несколько пар туфель. — Чем плох Стэнфорд?

— Ничем за исключением того, что это твой дом. — Иззи усмехнулась. До сих пор это было самое романтичное из всего, что Тэш ей сказал. — А я хочу собственный.