В разные исторические периоды у разных народов слово «ведьма» имело разное значение. Во времена позднего средневековья этим словом стали называть женщин, критиковавших патриархальную политику христианской церкви. Например, в четырнадцатом веке, женщин, принадлежавших к братству францисканцев-реформаторов, сжигали на кострах как еретичек и ведьм. Церковная литература стала все громче вопить о том, что женщины представляют собой угрозу обществу, потому что они владеют магией. Эта пропагандистская кампания продолжалась годами: в умы людей вколачивалась мысль, что все владеющие нашей профессией женщины являются носительницами зла.

Наиболее существенный вклад в эту кампанию внес папа Иннокентий VII, когда в 1484 г. он объявил ведьмовство ересью. Он дал указание двум доминиканским монахам — Генриху Кремеру и Якову Шпренгеру — разработать «пособие» для «охотников за ведьмами» Через два года в свет вышел труд под названием «Молот ведьм». На протяжении двухсот пятидесяти лет церковь использовала это «пособие» в своих попытках уничтожить Древнюю Религию в Западной Европе, дискредитировать женщин-целительниц и женщин-духовных лидеров, настроить одних людей против других, чтобы упрочить, в политическом и экономическом смысле, те группы, которые церковь поддерживала (и которые, в свою очередь, поддерживали ее).

Дискредитация ведьм отразилась на всех женщинах, ибо аргументы, которые Кремер и Шпренгер приводили против деятельности ведьм, были замешаны на их патриархальной боязни женщин вообще. По мнению авторов «Молота Ведьм», женщины не имели права на свои мысли: «Когда женщина думает, она думает о плохом». (Между прочим, в начале этого века тот же самый постулат был приведен в качестве аргумента против предоставления женщинам права голоса — подумать только, они могут думать и голосовать независимо от своих мужей!). «Они слабее мужчин и разумом, и телом…По умственному развитию женщины подобны детям… У них более слабая память и от природы им не дано быть дисциплинированными, а потому они следуют своим чувствам, а не долгу». На основании всего вышеизложенного, Кремер и Шпренгер сделали следующий вывод:

«Женщина лжива по самой своей природе… Она — хитрый и тайный враг».

Христианский клир был не одинок в своих проклятиях женщине. Авторы Талмуда написали: «Женщины по природе своей склонны к ведьмовству» и «Чем больше женщин, тем больше ведьмовства».

Возможно, эти писатели-мужчины интуитивно почувствовали внутреннюю силу женщины и правильно поняли ее связь с божественной силой? Женская сила есть сила Богини. Но если некоторым людям такое представление по душе, то отцы церкви почувствовали в нем угрозу. В своем стремлении монополизировать всю науку предвидения, искусство врачевания и магию, которая повышает ценность человеческой жизни, они превратили источник жизни — женщину — во врага. И войну против этого «врага» они вели настолько эффективно, что среди населения некоторых европейских городов женщин можно было пересчитать по пальцам одной руки.

«Пособие» Кремера и Шпренгера наделяло ведьм всеми теми чертами, которыми несколько столетий до этого церковь наделяла евреев: они поклоняются дьяволу; они крадут святые дары и распятия из католических церквей; они богохульствуют и извращают христианство; они ездят верхом на козлах. Кремер и Шпренгер даже описывали ведьм так же, как и в свое время изображались евреи — с рогами, хвостами и копытами — то есть стилизованный образ дьявола, каким его видели христианские художники.

Мотивы, которые определяли участие в «охоте за ведьмами» были сложной смесью из страха, подозрительности и садистских фантазий- Не каждый способен прислушаться к голосу разума. Но мы, для начала, выделим одну из основных проблем: отцы церкви стремились к полному покорению европейских народов, но довести это дело до конца так и не смогли.

По всей Европе находились люди, продолжавшие поклоняться старым богам. Церковь приходила от этого в ярость, что выражалось в уничтожении священных деревьев и рощ, загрязнении целебных колодцев и источников и возведении церквей и соборов в заряженных энергией местах, где люди общались с духами и божествами со времен Неолита. Такие христианские святыни, как Лурд, Фатима и Шартре стоят в тех местах, где люди древности поклонялись Богине и старым богам. Скорее всего, что из этих мест можно будет черпать вдохновение и энергию и тогда, когда христианские церкви исчезнут с лица земли. Я была счастлива, когда обнаружила на стенах многих европейских церквей и соборов изображения карликов и гномов — маленьких человечков кельтских преданий — которые были вырезаны каменщиками-язычниками в знак уважения к своим предкам. Маленькие человечки все еще живы. Их сила не иссякла. Я чувствовала эту силу.

Там, где люди продолжали поклоняться Богине и жить по своей вере, отцы церкви принялись разжигать страх перед главным врагом человечества — Сатаной. Сделано это было путем искажения временем изначального образа божества — Великой Космической Матери и ее второго «я» и супруга — Рогатого Бога.

Когда христианство и старые религии на территории Европы сошлись в непримиримой схватке, миссионеры стали использовать изображение Рогатого Бога, Божественного Сына как образ Сатаны. Со временем, любое рогатое изображение стало напоминать христианам о сатанических кознях. По иронии судьбы, рога были знаком отличия у многих народов, и обычай этот восходит, как мы уже говорили в предыдущей главе, к охотничьим цивилизациям времен Неолита. Рогатый головной убор постепенно трансформировался в королевскую корону. Это было вполне логично, поскольку охотник, которому постоянно сопутствовала удача, становился самым выдающимся и уважаемым членом племени, а в этом и кроются корни института королевской власти. Вильям Грэй, исследователь духовных традиций Запада, заметил, что представление людей Каменного Века об охотнике, как о человеке, который отдает свою жизнь во благо своего племени, в более поздний период стало представлением народа о короле, как о человеке, жизнь которого принадлежит государству. Идея «охотник-сын должен не пощадить своей жизни» переросла в идею «король должен не пощадить своей жизни».

Но обычай носить рога относится не только ко временам Неолита. Греческие Боги, Пан, Дионис, Диана-охотница, а также египетская богиня Изида, изображались с рогами на голове. Подданные Александра Великого и Моисея преподносили им в подарок рога. Этих царей, конечно же, нельзя признать богами, но рога были символом их мощи и благосклонности богов к их деяниям. Рога олицетворяли свет мудрости и божественное знание (аналог ореола). Деторономий писал, что слава Моисея «была подобна молодому бычку, с рогами, похожими на рога единорогов». На греческих, римских, а позднее итальянских шлемах, вплоть до четырнадцатого века, рога использовались в качестве украшения, как символ силы и доблести. А историк Уильям Грэй и д-р Лео Мартелло указывает, что Иисус в его терновом венце, стал еще одним воплощением великого западного прообраза короля, не щадящего жизни своей за свой народ.