Я отрываю голову от листа бумаги и с удивлением обнаруживаю, что за окном уже сумерки и коллеги, по-видимому, давно разошлись. На обед я не ходил, хотел поужинать, теперь забывай о еде до утра: столовые закрыты, а в общаге, кроме черствой булки, ничего нет. Я закуриваю, чтобы заглушить голод, и невольно ловлю себя на мысли, что в последнее время слишком много курю. Все чаще беспокоят острые боли в левом боку, а недавно так схватило сердце, что пришлось вызывать «скорую». Так что давай-ка, дружок, договоримся, что это твоя последняя сигарета. По крайней мере, сегодня.

Я иду не спеша по ночному Ижевску. Двое явно нетрезвых парней обгоняют меня, и я вновь начинаю думать о разбойном нападении. Да, скорее всего, злоумышленник какое-то время сопровождал свою жертву. А потом забежал вперед, чтобы выяснить, сможет ли она сопротивляться. Придется завтра погулять с девушкой по маршруту, которым она возвращалась домой.

У самых дверей общежития я неожиданно слышу, как заливаются соловьи. Как они пели в Дербешке, в моей родной деревне! «Хор имени Пятницкого», думаю я, опуская голову на подушку, и тут же проваливаюсь в сон.

Утром я звоню потерпевшей и договариваюсь о встрече. Мы проходим по ее улицам несколько раз, едем ее троллейбусом. Задавая вопросы, я невольно любуюсь ее несколько бледным красивым лицом и изящной фигурой. Девушка заканчивает музыкальную школу.

— Вот мы сходим с троллейбуса, — говорю я, — и сразу направляемся к дому?

— Нет, сначала я подошла к этому киоску, постояла с минуту, посмотрела на газеты и безделушки, но ничего не купила. Потом пошла домой.

— Вокруг вас много людей, как сейчас?

— Пожалуй, да. Здесь — да. Но за поворотом людей меньше, почти никого…

— И тут вас обгоняет какой-то парень и оглядывается на вас?

— Откуда вы знаете? Действительно, он обернулся, но я не придала этому значения. Честно говоря, я немного стеснительная, и я сразу опустила глаза. Я совершенно не помню его лица.

— Но хоть что-нибудь вы запомнили? Во что он был одет?

— Ничего не помню.

Она виновато улыбнулась.

— Как вам показалось, он быстро шел? Может быть, побежал?

— Нет. Я бы услышала. Да и зачем ему было бежать?

— Но когда вы подняли глаза, его уже не было?

— Да.

— А тот, который ворвался к вам в квартиру? Его вы запомнили?

— Конечно.

— Как вы считаете, это мог быть один и тот же человек?

— Н-не знаю. Не уверена.

— А глаза нападавшего вы запомнили?

— Да. Они были… такие злые. Впрочем, постойте. Вспомнила! Я не видела его глаз. Он был в темных очках.

— А тот, на улице? Подумайте хорошенько. Вот он оглядывается… Ну? Вы видите, он оглянулся и…

— Да! Он был в черных очках, это точно. Значит, это он?

— Ну, пока это только предположение. Но уже кое-что.

Я возвращаюсь в отделение, беру листок бумаги и строю версию. Преступник и жертва выходят из троллейбуса на одной остановке. Парень видит импортные джинсы и решает завладеть ими. Но готова ли жертва отдать ему их добровольно? Для этого надо хотя бы мельком взглянуть на ее лицо, — среди тех, кто промышляет разбоем, есть психологи, умеющие по внешнему виду определить степень сопротивляемости жертвы. Некоторое время он идет сзади, потом обгоняет ее и нагло оборачивается. По тому, как девушка отвела взгляд, он сразу определяет, что лишнего шума не будет, и вновь отстает под каким-нибудь предлогом. Например, наклоняется, чтобы зашнуровать ботинок. Теперь ему остается только проследить, куда направляется незнакомка. Незамеченный, он входит за ней в подъезд и, видя, что она своим ключом отпирает дверь, решает, что дома никого нет. А остальное — дело техники. Достать финку — и джинсы в твоих руках. Выглядит правдоподобно. Но где его искать?

Если он живет в другом конце города, то по тем скупым приметам, что я имею, легче найти иголку в стоге сена. Но я прихожу к выводу, что фигурант живет где-то поблизости. В самом деле, если он ехал на работу, то ему не имело смысла выходить в этом «спальном районе» — до ближайших предприятий и учреждений еще две остановки. К тому же время было такое, что первая смена еще не закончилась, а до начала второй оставалось еще минимум два часа. Рядом с остановкой только мастерская по пошиву обуви, проверить которую труда не составит. Вряд ли он направлялся и к кому-нибудь из друзей: о встрече обычно договариваются заранее, на определенное время, и даже если у него оставалось в запасе полчасика, весьма маловероятно, что он решил скоротать их, явно нарушая закон. К таким преступлениям обычно готовятся, долго высматривают и выслеживают жертву, а тут фигурант, похоже, видел ее впервые, раз забегал вперед, чтобы обезопасить себя от возможного отпора. В троллейбусе, по словам потерпевшей, было тесно, и он не мог разглядеть того, что на ней надето. Умысел возник внезапно, когда, скорее всего, оказалось, что им по пути. Действовал он уверенно и нагло — в незнакомой обстановке преступники, которым нет и двадцати (а именно на такой возраст указывала девушка), так себя не ведут. Значит, он тоже шел домой. Теперь задача ясна: отрабатывая эту версию, постепенно сужать круг поиска.

Но сначала надо обратиться к коллегам: может, у них что-то есть. И действительно, по приметам, описанным потерпевшей, я нахожу подозреваемого. Это некто Кривоногов, живущий в доме, где мастерская. Правда, ему двадцать два, но в стрессовом состоянии можно легко ошибиться в определении возраста. Зато он дважды судим за мелкие кражи и в настоящее время нигде не работает. Уверенный в успехе, я вызываю потерпевшую для опознания и предъявляю несколько фотографий. Сердце мое взлетает, когда она уверенно берет в руки фото Кривоногова, но тут же падает, ибо девушка сообщает, что знает этого парня с детства. И добавляет, что преступник не может быть жителем ее района, потому что она живет здесь давно и знакома со многими парнями. Во всяком случае, знает их в лицо.