Сержант НКВД: Что?! Сука, что ты сказал?! (Выхватывает ТТ и наводится по уходящему.) Севостьянов, стоять!!! Стой, блядина, пристрелю!!! (Сержант НКВД стреляет, с первого выстрела убивает уходящего и тут же начинает строить оторопевшего лейтенанта.) А ну ко мне, лейтенант! Должность?! Приказы исполнять не разучился? Давай весь свой личный состав — сюда, в распоряжение уполномоченного!

Офицер ВОСО: Эй, боец! Ко мне!

ГГ: Я?

Офицер ВОСО: Ты, ты! Ко мне! (Обращается к сержанту НКВД.) Петро, пиши давай, я сейчас вот бойца делегирую. Боец, винтовка твоя где?

ГГ: В оружейке… наверно… Я… (Замолкает, не зная, что сказать — да и ответа его никто не ждет.)

Сержант НКВД: Спасибо, товарищ Никишин… Все, боец, давай бегом в город, найдешь управление НКВД, это все рядом, у церкви, площадь там такая, туда все улицы ведут, не заблудишься. Дежурному отдашь, и со взводом вернешься! Понял? Бегом-марш!

ГГ срывается с места и выполняет приказание — бежит в сторону Города, среди тех же незатронутых бомбежкой станционных строений.

Мельком глядит на то место, где ковырялись цыгане — а там идет лихорадочная работа, цыгане, осмелев и расслабившись, пытаются справиться с погрузкой на телегу подаваемых в окошко мешков.

Сержант НКВД замечает машину, шофер которой все это время пытался завестись. Наконец машина завелась, шофер выдергивает кривой стартер и спешит в кабину, но его останавливает окрик Сержанта НКВД

Сержант НКВД (подходит, откидывает тент, глядит на ящики в кузове): А ну стоять! Что в кузове, танкист?

Водитель (неуверенно мямлит, с опаской глядя на ТТ в руке Сержанта): Боекомплект тама, танковый. Дык эта, товарищ… Я согласно распоряжения зампотеха батальона, товарища Каюрина, вот… Загрузился, а старшего мово убило, а потом она сначала заглохла, а… Мне ехать…

Сержант НКВД (подзывая бойцов): Отставить, разгружайся. Раненых на узловую повезешь. Так, бойцы! Три минуты на разгрузку, время пошло!

Водитель (совсем неуверенно): А как это, груз-то? Я по распоряжению, доставить…

Сержант НКВД (с нешуточной угрозой): Тебе приказ неясен? Приступай.

Водитель (резво выполняя команду, недоуменно бормочет под нос): Дык а как же без снарядов…

Комдив и Начштаба с Комиссаром едут в ГАЗ-61 вдоль растянутой по лесной дороге танковой колонны. Комдив обращает внимание на стоящий на обочине танк, у которого ковыряются чумазые танкисты.

Комдив (досадливо): Еще один… А ну, Еропкин, тормозни!

Комдив выходит из машины, на ходу окликая командира экипажа.

Комдив: Командир, ко мне! Только не говори, что фрикцион — на месте расстреляю!

От танка подрывается навстречу танкист со знаками различия сержанта, знаком приказав подчиненным продолжать чиниться.

Сержант: Никак нет, товарищ генерал! Палец трака срезало! Через десять минут закончим, товарищ генерал!

Комдив (узнает и смягчается): А, ты… Комсомольский экипаж… Давайте, давайте чинитесь скорей, товарищи комсомольцы — в бой скоро!

Трое танкистов принимают строевую стойку, командир экипажа берет под козырек, и с подъемом кричат «Есть, товарищ генерал!». Точнее, кричат двое — третий, Заряжающий, услышав про скорое введение подразделения в бой, изменяется в лице и оплывает, как будто из тела вынули скелет. Он неловко опускает вдоль тела руки, едва не выпустив из правой здоровенную монтажку.

Генерал возвращается в машину и продолжает следование.

ГГ выбегает со Станции, переходит на шаг — дорога взбирается на господствующую над местностью высотку, откуда открывается панорама окрестностей Городка и Станции.

ГГ замедляет шаг и останавливается: он воочию видит линию фронта. Погода ясная, видимость километров 10, так что зрелище вполне такое впечатляющее: от горизонта к горизонту в небо вздымаются столбы дыма — кажется, что в прифронтовой полосе поражены все цели, что не осталось ничего.

Усиливая это впечатление, по полям, избегая дорог, в направлении тыла неорганизованно двигаются разрозненные группы военнослужащих, половина не в защитной форме, а в нательном белье; многие ранены.