— Мы часто срываем злость на тех, кого любим, — философски заметила Карина.

— А самое главное, я был в полном отчаянии от перспективы потерять тебя. Мысли об этом убивали меня на протяжении нескольких дней. Я боялся, что не выдержу нажима отца, а когда я боюсь чего-то, то действую. Совершаю необдуманные поступки. Наверное, действие для меня — это что-то вроде разрядки. Остальное ты знаешь.

— Я так надеялась, что ты найдешь меня, что ты вернешься.

Может быть, говорить об этом и не стоило, но Карине хотелось, чтобы Мигель знал: она любила его так сильно, что ждала даже после того, как оказалась выброшенной из квартиры по его же распоряжению.

— Я просидела в своем номере несколько дней, пока не прочитала в газете о твоей предстоящей свадьбе. После этого я уже не могла оставаться в Нью-Йорке, в городе, где мы были счастливы, где так многое напоминало о тебе. Я позвонила Малколму, и он сказал, что они с Эрикой ждут меня.

Мигель шумно вздохнул, тело его напряглось. Ему было больно. Так же больно, как Карине. И тогда, и теперь. Но эту боль нужно было ощутить, ее нужно было перетерпеть и преодолеть. Только так, через боль, муки, терзания, сомнения и недоверие, через страх и отчаяние человек приходит к осознанию ценности любви. Только любовь, прошедшая через все испытания, очищается от посторонних примесей и становится той силой, которая побеждает время и расстояния и поддерживает человека до самого последнего вздоха.

Мигель закрыл глаза.

— Объявление дал мой отец. Я даже не знал, что он это сделал, пока не увидел газету. Вот тогда я по-настоящему осознал, что совершил самую большую в жизни ошибку. Понял, что, если не верну тебя, дальше все будет только хуже. Я бросился искать тебя, но было уже поздно.

— Я улетела в Портленд, думая, что никогда больше не увижу тебя, не вернусь в Нью-Йорк, не полюблю никого. Когда я сошла с самолета, Эрика даже не сразу узнала меня. Выглядела я, должно быть, ужасно.

— А в это время нанятые мной детективы уже обходили нью-йоркские отели, расспрашивали твоих знакомых и проверяли списки пассажиров. Я не мог спать — меня мучили кошмары. Не мог работать — все буквально валилось из рук. Я ходил по тем местам, где мы с тобой бывали, вглядываясь в лица похожих на тебя женщин.

— В первый месяц в Портленде мне было так плохо, что я, наверное, угодила бы в психиатрическую клинику. Может быть, даже покончила бы с собой. Меня спас наш ребенок. Я постоянно твердила себе, что должна жить ради него, что он не только мое, но и твое продолжение. Ну и, конечно, я бы не выкарабкалась без помощи Малкольма и Эрики. Ведь у меня и денег-то почти не было.

— Боже, что я натворил! Прости.

Карина впервые слышала от него такие слова. Слова, способные залечить любые раны.

— Я люблю тебя. — Мигель поцеловал ее с опаляющей душу страстью.

— Скажи это еще раз.

Он не только повторил, но и счел нужным добавить:

— Я люблю тебя независимо от того, как ты себя называешь и чем занимаешься. Ты — мое сокровище. Ты — мое счастье. Ты — смысл моей жизни.

— Докажи.

Мигель рассмеялся.

— Раз уж ты требуешь доказательств, то позволь и мне кое о чем попросить тебя.

— О чем же?

— Пообещай, что никогда не покинешь меня.

— Никогда! — горячо прошептала Карина.

А потом пришла его очередь предъявлять доказательства, и Мигель, как всегда, сделал это блестяще.

— Тебе пора вставать, — сонно пробормотала Карина. — Хочешь, я сварю кофе?

Мигель рассмеялся.

— Кофе я сварю себе сам. А вот тебе обязательно надо поспать.

— В том, что я не сомкнула глаз, есть и твоя вина, — напомнила она.

— Согласен. У меня есть еще полчаса, чтобы постараться ее загладить.

— Когда ты вернешься?

— Завтра к вечеру. Зато потом в нашем распоряжении целая неделя. — Мигель поцеловал ее в щеку. — Я покажу тебе город.

Карине показалось странным, что он вопреки обыкновению не спешит подниматься.

— Почему ты не встаешь? Тебя что-то беспокоит? — Она повернулась к нему. — В чем дело?

Он пожал плечами.

— Ни в чем. Просто… Я собираюсь рассказать тебе о втором обещании, из-за которого ты так рассердилась вчера. Не хочу, чтобы между нами еще что-то стояло.

— Послушай, Мигель, я вовсе не требую от тебя объяснений. Мне только…

Он поднял руку.

— Нет, я должен все рассказать. Это будет честно.

— Раз ты так хочешь.

Карина отвернулась, чтобы не видеть его напряженное лицо. Какую тайну ей предстоит узнать? Вместе с тем ей было понятно желание Мигеля выговориться, устранить то, что могло стать источником возможных недоразумений в будущем.