Поль де Вирье взял со стола шляпу Сильвии, вложил ей в руку и сомкнул на полях ее пальцы Машинальным жестом она надела шляпу на голову. Затем граф церемонно предложил Сильвии руку и вывел ее из столовой в холл.

Мадам Вахнер, по-прежнему не закрывая рта, протянула руку, чтобы попрощаться с юной англичанкой.

— Я запрещаю вам к ней прикасаться! — сквозь зубы проговорил граф. Сильвия послушно отдернула руку, и мадам Вахнер отступила.

Поль де Вирье кивнул полицейскому начальнику.

— Помните, в Лаквилле исчезла польская дама? У меня есть причины подозревать, что эти люди убили ее. Я доставлю мадам Бейли к врачу, а потом вернусь сюда. Вы, конечно, знаете, что делать тем временем.

— Но, мсье, разве я не должен просить английскую леди задержаться?

— Конечно, нет. Я за нее отвечаю. В нынешнем состоянии она не выдержит допроса. Заприте этих людей в разных комнатах. Я пришлю вам подкрепление, а завтра утром нужно будет покопаться в лесу за домом.

За его спиной зазвучали пронзительные, негодующие протесты ами Фрица и его супруги.

— Идешь, Сильвия? — нетерпеливо воскликнул Честер. Он еще раньше вышел в сад, не желая брать на себя переговоры с полицией. В конце концов, у них пока не было доказательств виновности этих людей — того, что считает доказательством английский закон.

Оказавшись в темноте, Сильвия, с двух сторон поддерживаемая своими спутниками, побрела к калитке. С их помощью она перебралась через ограду и села в такси.

Поль де Вирье выдвинул маленькое заднее сиденье, но им быстро завладел Честер, сделав графу знак сесть рядом с миссис Бейли.

— В Париж, «Отель дю Лувр», — крикнул граф шоферу — Можете не торопиться, поезжайте осторожно! — Затем он наклонился к Честеру. — Свежий воздух пойдет ей на пользу, — пробормотал он.

Сильвия сидела рядом с ним, расслабленно откинулись на спинку сиденья, но глаза ее были широко открыты и она жадно вглядывалась в звездное небо.

Она не ожидала, что вновь увидит небо и звезды.

Автомобиль неспешно двигался вдоль озера.

Шофер не удивлялся клиентам, которые, проведя удачный — или, наоборот, неудачный — вечер в Казино, неожиданно решили проделать весь обратный путь в Париж на автомобиле. Он испытал большое облегчение, когда увидел, что молодые люди возвращаются из шале без жандармов. Ему нисколько не хотелось оказаться замешанным в какую-нибудь историю и иметь дело с полицией.

Они катили и катили через тускло освещенные тенистые аллеи, мимо длинных огородов, пока не достигли городских предместий, а Сильвия все еще упорно молчала. Поль де Вирье склонился вперед.

— Поговорите с ней, мистер Честер, — шепнул он настойчиво. — Возьмите ее за руку и постарайтесь расшевелить. Я очень за нее беспокоюсь.

Под покровом темноты Честер вспыхнул. Нерешительным и неуклюжим жестом он обхватил ладонью руку Сильвии и тут же невольно вскрикнул; рука была холодной и совершенно безжизненной.

— Девочка моя! — воскликнул он. — Похоже, эти люди до полусмерти тебя напугали. Наверное, ты решила, что они вознамерились украсть твой жемчуг.

Но Сильвия продолжала молчать. Ей не хотелось разговаривать, ей хотелось только жить.

Как странно было чувствовать, что ты жива, жива и невредима, после того, как готовилась умереть в ужасной и безобразной схватке — она ведь решилась бороться со своими убийцами до конца.

— Разве вы не понимаете, мистер Честер, — зашептал Поль де Вирье, — что сегодня случилось? Эти люди замышляли ее убить.

— Убить? — недоверчиво повторил Честер. И тут им овладело злобное возбуждение. Боже мой! Но если граф говорит правду, то нужно спешно возвращаться в Лаквилль?

— Сильвия! — воскликнул он. — Очнись и расскажи нам, что произошло. Если граф прав, нужно немедленно что-то предпринять… — Он обернулся к Полю де Вирье: — Полиция должна сразу же взять у миссис Бейли подробные показания.

Его устами требовательно и агрессивно говорил законник. Сильвия слегка пошевелилась. Поль де Вирье почувствовал, как она задрожала.

— О, Билл, не говори так. Я знаю, ты спас мне жизнь, но я хочу забыть… — простонала она. А затем всхлипнула: — Они убили Анну Вольски… — Она разразилась рыданиями. — Я не хотела о ней думать. Я заставляла себя о ней не думать. Но теперь я никогда, никогда не буду думать ни о ком, кроме нее!

Поль де Вирье обернулся под покровом темноты и, обняв Сильвию за стройное плечо, притянул ее к себе.

Жалость и покровительственная нежность наполнили сердце графа и унесли его в высшие сферы, доселе ему незнакомые.