Солнце уже касалось горизонта, когда вся наша семья собралась за столом.

— Завтра рано выезжать, так что еще раз пересмотрите свои вещи и ложитесь спать, — мама, как всегда, волновалась, чтобы мы не оставили дома что-нибудь важное.

— Немного волнуюсь за то, как нас примут на новом месте, — сказала я.

— Думаю, все будет в порядке. Люди знают тебя, твое положение в мире нуаров, и вряд ли кто-то позволит себе открыто проявить неприязнь, — рассудительно произнес отец, — все правящие семьи нуаров предпочитают поддерживать нейтралитет, никому не нужно повторение той страшной ночи.

— Друзей, думаю, вы тоже себе найдете, — сказала мама, — тем более что Кевин будет вас оберегать. Наверняка, нуары, с которыми он общается, примут вас в свою компанию. Но ведь и это не главное. Помните, что у вас есть год на то, чтобы пройти Инициацию. И особенно ты, Летти. Ведь у тебя впереди еще три клана, три Инициации. Тебе нельзя терять ни минуты.

— Я уже поняла, что времени на развлечения у меня будет не так уж и много. Но и то, что жизнь дает возможность встретиться с новыми людьми, поучиться у них — это само по себе интересное приключение.

— Только помни, детка, — тон отца стал серьезным, — ты не должна примыкать ни к одной из группировок. Не отдаляйся от людей, но знай, что ты — наследница Престола. В твоем поведении должны быть как дружелюбность по отношению к каждому подданному, так и осторожность, ведь никто не знает, какие мысли роятся в чужой голове. И знай, что, может быть, тебя будут окружать виновные в смерти твоих родителей, так что особенно следи за тем, что и кому ты говоришь.

— Я поняла, — задумчиво ответила я, — все-таки как многому мне предстоит научиться за этот год…

Остаток вечера прошел в беседах с семьей. Все мы понимали, что это последний вечер в нашем тихом и уютном доме. Нам с сестрой предстояло сделать первый шаг в неизвестность, чтобы открыть мир и самих себя. И мы понимали ту ответственность, которая завтра должна была лечь на наши плечи. Но сегодня, в кругу самых близких людей на свете, нам с Алекс хотелось впитать в себя домашнее тепло, чтобы оно, как угольки, тлело в наших душах весь следующий год. Помня, как редко мы все видели Кевина, нам приходилось готовить себя к долгим перерывам в отношениях. И хотя родители говорили, что будут нас навещать, мы знали, что разлука будет тяжелой. Но больше всего мне было жалко не себя, а именно их, наших дорогих маму и папу. Я знала, как трудно давалось им то, что они не видели своего сына месяцами, а теперь и мы с сестрой должны были покинуть этот дом. Я даже не могла представить себе, как они вернуться в эти тихие стены, которые когда-то отражали веселый детский смех. Но ничего с этим поделать было нельзя, ведь когда-нибудь и мне придется столкнуться с взрослением моих детей. Таковы законы жизни. Ничто не стоит на месте. Единственное, на что я могла надеяться, так это на то, что воспоминания о нашей счастливой семейной жизни будут поддерживать их в то время, когда нам не будет дозволено видеться.

Позднее мы отправились в свои комнаты. Я зажгла ночник и огляделась. Завтра мне предстоит приехать на новое место, и эта неизвестность одновременно пугала и притягивала меня. Мне хотелось увидеть мир и то, как живут другие люди, хотелось начать самостоятельную жизнь, и я предвкушала все это.

Полночи я от волнения не могла заснуть, и только когда небо тронула розоватая дымка просыпающегося солнца, сон принял меня в свои объятия.

Мне снился кошмар, только в этот раз все было по-другому.

Я стояла в начале дороги. По сторонам от нее рос колючий кустарник, который двумя нерушимыми стенами указывал мне путь. Я сделала первый шаг и почувствовала, что не могу остановиться. Что-то впереди манило меня. Я шла, повинуясь своему любопытству, и увидела перед собой две фигуры. Шаг мой ускорился, и через мгновение я поняла, что передо мной стоят мои родители, два любимых человека, потерять которых мне суждено было еще в детстве. Они улыбались немного печально, мама протянула руку и погладила меня по щеке. И в этот момент я почувствовала всю боль утраты. Слезинка, скатившаяся по моей щеке, упала маме на руку, и превратилась в изумруд. Только вот этот камень был уже в красивой оправе, обрамленный множеством маленьких бриллиантов. Мне показалось все это очень странным, потому что я еще не видела в своих снах ничего подобного.

— Это наш талисман, найди его, — прозвучал забытый голос матери.

Я хотела расспросить ее об этом украшении подробнее, но чья-то крепкая рука вырвала меня из объятий Морфея.

Поначалу я не сразу отличила реальность ото сна. Ужасно разозлившись, что кто-то лишил меня долгожданных минут с родителями, я открыла глаза и увидела отца.

— Дорогая, с тобой все в порядке? Тебе опять снился дурной сон? — лицо его выдавало искреннее волнение. — Уже восемь, тебе пора вставать.

Я села на кровати, все еще потрясенная ночным видением.

— Знаешь, пап, мне снился очень странный сон, — пытаясь бороться с волнением в голосе, — я, конечно, понимаю, что такое заявление с моей стороны уже никого не удивит в нашей семье, но он был действительно необычным. Даже для меня.

Я передала содержание сна отцу, и проследила за его реакцией. Для меня было несколько странным и непривычным наблюдать столь разительные изменения в его лице. Сначала оно выражало лишь интерес, но постепенно этот интерес перерос в волнение, печаль, и что-то, очень похожее на ностальгию.