А Люба каждый раз приносила грибов все больше и больше — она замечала, где они растут, как гнездятся, скоро ли появятся там, где уже были выломаны.

Однажды Петя, вполне уверенный, что первенство опять будет за ним, искал лисички невнимательно. Люба наполнила свою корзинку раньше брата. Поджидая Петю, она сняла с головы платок и стала собирать в него.

— Готово, пошли! — наполнив корзинку, сказал Петя.

Не посмотрев даже, сколько грибов у сестры, он отправился домой. Люба пошла за ним.

— Как всегда, полная корзинка? — весело спросила мама, когда он подал ей лисички. — У тебя, наверно, не бывает неудачных дней?

— И не будет! — горделиво произнес Петя.

В это время Люба молча поставила на стол свою, доверху наполненную яро-желтыми лисичками корзинку, а рядом — узелок.

— И у тебя полная? Да еще и в платке грибы? — удивилась мама. — Неужели сама насобирала? Или Петя помог?

— Сама, мама, — радостно ответила она.

— Выходит Люба опередила Петю! Как же это получилось?

Петя ничего не смог ответить. Он сильно покраснел и старался не смотреть на Любины лисички.

— Он чересчур раззадавался! — сказала Люба.

— Да-а, это верно, — ответила мама, — кто зазнается, тот всегда отстает!..

Два мальчика бежали из школы. Небо было сплошь покрыто серыми облаками. Сыпал мелкий холодный дождь. Порывами налетал ветер, срывал с деревьев желтые листья. Влажные, тяжелые, они падали на мокрую землю и лежали неподвижно, словно приклеенные, хотя ветер и пытался унести их.

Мальчики догнали маленькую девочку-первоклассницу. Платьице на ней промокло насквозь, прилипло к худеньким плечикам.

— Тебе холодно? — спросил один из мальчиков, когда они поравнялись.

— Холодно, — ответила девочка и тут же зябко поежилась.

— Почему ты не оделась потеплее? Ведь осень.

— Я думала… хороший день будет…

— Да ну ее! — недовольно сказал второй мальчик. — Нашел время разговаривать, бежим скорее!

— Сейчас, подожди немного, — ответил первый.

Он быстро снял с себя ватную фуфайку, накинул на плечи девочке.

— Не надо, не надо! — запротестовала та.

— Ну-ну, не сбрасывай! Иди и не рассуждай! — мальчик легонько подтолкнул девочку. — А фуфайку завтра в школу принесешь. Я во втором «б» учусь. Мишка Стройкин меня зовут.

— Я… я знаю… — смущенно проговорила девочка.

— Знаешь, так еще лучше, — Миша повернулся к своему товарищу. — Побежали!

Но второй мальчик уже не торопился. Он спросил удивленно:

— Зачем ты отдал ей фуфайку? Она уже здесь недалеко, на Береговой улице живет.

— Да, мне недалеко, — поспешно подтвердила девочка.

— Вот видишь, а нам на ферму идти…

— Так она же маленькая! И вон как замерзла, даже посинела вся! — решительно перебил Миша, который сам был чуть-чуть повыше девочки. — А я холода не боюсь, вот как припущу!

Он задорно тряхнул головой, так что кепка сползла на глаза, и что есть духу побежал вдоль улицы. Второй мальчик поспешил за ним.

Стояло ясное майское утро. Девочки и мальчики, нарядные, веселые, с букетами цветов бежали в школу — сегодня начинались экзамены.

Старая учительница-пенсионерка сидела у раскрытого окна, смотрела на широкую сельскую улицу, поросшую молодой, необыкновенно свежей и яркой травой, на оживленные лица школьников, и ей было грустно. Теперь, когда все кругом цвело, пело, радовалось, учительница чувствовала себя одинокой.

Она горько вздохнула и отошла от окна.

Вдруг ей послышалось, что сзади стукнула створка.

«Ветер налетел, надо закрыть окно», — подумала она, а когда оглянулась, поняла, что створка стукнула вовсе не от ветра. Детские руки осторожно ставили на подоконник большой букет кандыков — алтайских лилий.

Сейчас, в конце мая, когда цвела уже черемуха, букет кандыков был особенно дорог. Ребята ходили, конечно, за ними в горы, где только что сошли снега и еще цветут первые весенние цветы.