Хитрый Лис умолкает, становясь очень похожим на моего деда, который никогда не орал, как отец, но говорил медленно, как будто собирая из кубиков каждую фразу.

— Я знаю, вы были удивлены тем, что здесь бегают дети. На самом деле их гораздо больше. Больше сотни, это маленьких. Но до четырнадцати им запрещено бывать в общих местах. А большие уже работают.

— Да, я видел…….Что вы предлагаете?

— Я предлагаю сделать так, чтобы уничтожение перестало быть возможным. До тех пор, пока у вас на борту есть смертоносные снаряды, остаётся вероятность того, что хотя бы один фанатик доведёт своё дело до конца. До нашего общего конца.

— Да, сэр, но не забывайте, что в этом случае мы хотя бы заслужим славу героев и пенсию для своих родных. Наши дети будут помнить о нас и будут жить не в бедности. А вы предлагаете обречь их на позор и нищету.

— Да упаси, бог, капитан. Наоборот, лично вы получите шанс иметь своих детей, которых у Вас, кажется, пока ещё нет?

Я только предлагаю нам всем выжить. А уж в какой форме это будет сделано, я пока не знаю. Но не забывайте, что у нас есть гораздо более простой способ решить нашу проблему. Мы можем просто уничтожить вас десятком способов.

Можно налепить вам на бок пару гравиков и великолепный космолет начнёт медленно падать по силовым полям, пока не сгорит на Солнце, можно сделать дырку в его корпусе и разгерметизировать отсеки, для этого у нас есть достаточно мощный лазер. Он будет бить в одну точку, пока не пробьёт в ней дыру, да не одну. Нам не к спеху.

Можем накачать в ваш корпус ядовитого газа. Мы можем вообще ничего не делать, просто отцепить корабль и отойти в сторону. Без управления, рано или поздно, вы всё равно улетите к Солнцу. И будете погибать долго и неприятно. Вам это надо?

Как в старых киношках я вижу перед собой мой прекрасный корабль, который медленно разгоняясь, летит к Солнцу, а внутри мечутся перед неизбежной гибелью мои солдаты. Старый, хитрый, гнусный Лис! От того, что он загнал меня в угол своей неопровержимой речью, я начинаю ненавидеть этого старика и, видимо, отблеск этой злости сверкнул в глазах.

Он прав и за это я ненавижу его ещё больше. У меня, действительно, нет выхода. А ведь как хочется свернуть эту тонкую шею с редкими волосками, разнести здесь всё к чёртовой матери, открыть шлюзы и пусть, ценой своей смерти, но выполнить задание. А наши прилетят и спасут дрейфующий корабль. Который назовут моим именем, "Алан Хорс" и юные скауты сочинят о нём песню, а мой сын будет гордо……..тьфу ты, у меня же и впрямь, ещё нет сына.

И вместо меня какой-нибудь Джон Бубл захватит эту дурацкую станцию и отволочёт её к Земле и получит орден, и её напичкают ракетами и будут угрожать России или Китаю, и ради этого синие глаза той девушки вылезут из черепной коробки, а тело раздуется и лопнет от давления и разлетится ошмётьями человеческого мяса, когда вакуум ворвётся во все помещения.

Да и что он, дурак, что ли? Что за фантазии?! Наверняка есть средства, которые остановят меня в самом начале попытки разрушить хоть что-нибудь в этом маленьком, но так упрямо защищающем себя мире.

Я потихоньку остываю и начинаю соображать логично. Краска сходит с лица, которое только что полыхало, а на лице старика я вижу пронзительно голубые глаза, которые смотрят так внимательно. И улыбаются.

— Ваш пульс поднялся до ста двадцати, я думал, вы меня всё же попробуете ударить. А сейчас восемьдесят, наверно уже можно дальше разговаривать.

Господи, я же забыл, что теперь я такой же как он, что я привязан к гигантскому мозгу этого чудовища, которое всё обо всех знает. Даже мой пульс….

— Что было бы, если бы я прыгнул?

— Ну, прыгнуть здесь невозможно, для начала надо иметь точку опоры, которой у вас нет, а мы все хорошо натренированы игрой в "мочилки", так её дети называют…

— Да, я видел.

— Видел? Когда же это? Вы же в герме!

— Девушка показала, Айра.

— Айра?! Кто допустил её к вам? Она же….

— Не прошла Ритуал?

Он смотрит на меня долго, и внимательно. Для него что-то оказалось неожиданностью, но что именно?

— Да. Именно Ритуал. Я смотрю, вы уже многое знаете?…И что же, она показывала мочилки в герме? С дюжиной больных?

— Да, с Гарри Лэнгом. Они болтали, и немного поиграли, разве в этом есть что-то плохое, сэр?

— Судя по результату, нет. Но могло быть. А слово "дисциплина" есть и у нас, можете поверить. Так вот, если бы вы прыгнули, то первый удар я бы отбил, имея опыт, а второго уже не было бы.

— Почему?

— Первый, наш компьютер, даст вам такой звуковой кик, что больше не захочется.

— А я могу приказать Первому дать кому-то такой удар?

Он почему-то смеётся, видимо, вопрос очень наивен.