Старик тоже здесь, конечно же, где же ему быть сейчас. Он хмур, потому что его второй раз уже при мне мягко отставили в сторону и не пустили в космос. И к ремонту не допускают, там спецов хватает, поэтому он как бы остался без дела, хотя видно, что в целом он очень удовлетворен, не знаю уж, чем, я не очень понимаю, чего они туда летают? Попробовала спросить, доволен ли он, так ни с того ни с сего нагрубил, пробурчал что-то невнятное, в своей обычной манере и пополз к астрикам, лучше бы поспать лёг, да разве его заставишь?

Недоволен?

Чего пристала? Доволен? Недоволен? Я и сам не знаю. Только опыт больных шишек показывает, что нельзя быть довольным, получив кусок пирога, надо его ещё до стола донести.

В целом, вроде, всё удачно, подошли к Этим почти вплотную, на километр, смотались туда — сюда на Волоках, почти без увечий, вроде бы, себя не раскрыли, всё по плану.

Но ещё из альпинизма въелась заповедь: три точки опоры должно быть. А четвёртая — переменная. А у нас — только две пока: невидимость и теперь вот, блокировка. Да и та не полная пока.

А какие ребята молодцы! Через эту пустоту протащить инструмент, найти люки для выброса ракет и заварить их, это надо суметь! Хотя и тут могут быть ошибки.

Это наши пилоты, предположили, что у них также, как и у нас, на бывшей здесь базе, двигатель у ракет с боеголовками работает на химическом топливе, и не будут же они запускать их изнутри и взрывать сами себя.

А это значит, что, пока ракета не отойдёт подальше от корпуса она всё равно что стальная болванка, а отсюда следует, что её из корпуса выталкивает другая сила, ну, например, пружина, как у нас. Или сжатый воздух, без разницы. И если ей выход закрыть, она так и застрянет в пусковом канале. И выйти не сможет, и взорваться тоже!

Вот наши молодцы и заварили все подозрительные отверстия, тем более, что все они оказались чистыми, без признаков термовзрывов. Но, если наши рассуждения — ошибка, если в момент переговоров окажется, что оружие в их руках есть, то все наши козыри летят к чертям. А нам к переговорам надо быть в полном вооружении.

Должны же они сесть за стол, должны! Иначе вся эта возня ничего не стоит. Даже схватки не будет, отойдут они в сторонку, замрут на неделю и мы сами откроем все люки и поднимем лапы, иначе — помрём от голода.

Или другие прилетят, есть же у них связь с Базой, наверняка там обо всём знают, решат не рисковать, еще пару таких дурочек пришлют, никуда мы не денемся.

А эта пристала: " Доволен? Недоволен?"

Хотя, чего я бурчу, они тоже молодцы, наши девушки, сегодня, всех обмыли, подвесили, укололи, обогрели, тёплым словом одарили, прослезиться можно от умиления. И Мари тоже ковырялась в этих нечистотах и честно отпахала своё, а меня просто прорвало, нервы…Надо бы извиниться, наверно…

Сейчас пойдёт вторая группа, им уже легче будет, несколько проводов остались висеть, прикреплённые к Их корпусу. Пусть слабо, но за них можно тянуть и если не оторвётся, то вторая доберётся туда гораздо быстрее.

И тогда мальчикам останется мелочь — чуть-чуть сбить настройку лазеров двигателей с помощью небольших стальных полос — отражателей. Или сделать так, чтобы топливо не долетало до места поджига. И если это получится, то тогда можно и за стол!

Правда, если в момент выполнения этих работ чужим приспичит слетать в соседнюю деревню, то нашим ребятам конец, после первого же толчка от них в камере останется только серый пепел по стенкам. Но непохоже, что они собираются включать двигатели.

Так что, держитесь, Капитан Скрэбл, если только это и впрямь Ваше имя! Мы сплетёмся с вами в таких тесных объятиях, что нельзя нас будет безобидно даже по носу щелкнуть!

А если честно, то мне всё ещё страшно. Страшно, потому что это уже не игра и мы кокетничаем не на ринге, а в нечеловеческих условиях, в которых выжить — это уже подвиг, и мы не просто мутузим друг друга под рёв толпы, а молча в темноте сжимаем оба горла и также молча сгинем, никто и не узнает, что здесь произошло.

Страшно делать каждый следующий шаг, потому что его нельзя отменить и повторить заново, и те мелкие шаги, которые пока что нам кажутся удачными, могут оказаться заведомой глупостью, потому, что жизнь — это игра с переменными правилами, а наш противник нам неизвестен.

Мы ничего не знаем, ни цели его появления, ни состава его команды, ни технического оснащения, ни его моральных устоев, ничего, поэтому относимся к нему как к страшному хищнику.

И, может быть, уже через минуту Капитан Скрэбл отдаст неведомую нам команду, дёрнет неизвестную мне рукоятку и все наши труды окажутся смешным плевком в сторону убийцы с пистолетом.