— Скорее всего, база где-то здесь, — Гуревич, не обратив внимания на тон бойца, вытащил и развернул карту. — А здесь вокруг, чёрт бы их побрал, сплошные минные поля. Поэтому сейчас двигаемся ещё метров двести строго на восток, затем постараемся найти относительно удобный для перехода ручья участок берега, и переползаем на другую сторону хребта. Если верить карте — минного поля в этом месте нет, но всё равно внимательнее. — Эти последние слова были напрямую адресованы задумчиво поскрёбывавшему подбородок Григорию.

— Угу… — несколько рассеянно ответил тот и продолжил заниматься своей отросшей за три дня щетиной. А группник вновь вернулся к объяснению собственной диспозиции.

— В общем, переходим хребет и по его южному скату топаем в обратном направлении. Верхотура хребта минирована, так что внимание под ноги, возможен снос мин ниже по склону. Дистанция предельная, идём медленно, времени у нас ещё вполне достаточно. Если что-то покажется подозрительным — сразу же давайте мне знать.

— Базу, если найдём, брать будем? — вновь поинтересовался Иньшин. И Гуревич широко улыбнулся.

— По обстакановке: сначала найдём, потом понаблюдаем, потом решим. Возможно, оттянемся назад и наведём артуху.

— Вот это лучше всего! — Фёдор радостно поддакнул и улыбнулся в ответ. Командир группы, глядя на него, подумал: «Если артиллерия в состоянии накинуть туда снаряд». Но ничего не сказал вслух. Он хорошо представлял местность, и в том, что это возможно, у него имелись большие сомнения.

— Её ещё найти надо, — угрюмо буркнул всё это время молчавший Сахнов и, перехватив поудобнее автомат, не дожидаясь команды, направился к своей тройке. Гуревич посмотрел ему вслед, но одёргивать и возвращать не стал, а только лишь задумчиво проводил взглядом. Всё-таки психологическая усталость давала себя знать. Близость дома заставляла нервничать даже самых выдержанных и стойких.

— Прикрой! — во всю глотку гаркнул Ефимов, вскакивая и бросаясь к следующему присмотренному им укрытию. Но тут его правая нога зацепилась за переплетение трав и старший прапорщик, не добежав до спасительного бугорка пару метров, рухнул на устилающую землю травяную подстилку. Неосторожно подставленный навстречу земле локоть пронзило болью. Скривившись, Сергей обернулся и окинул взглядом вытянувшуюся в цепь группу.

— Вперёд, вперёд! — напрягая глотку, заорал он, и тут же, увидев, как неловко свалился бегущий во второй тройке ядра рядовой Артём Баранов: — Баранов ранен!

— Баранов ранен! — продублировал кто-то из бойцов, и вот уже один из разведчиков начал смещаться в сторону раненого разведчика.

— Магазин! — лужёная глотка Прищепы, казалось, перекрыла все звуки. — Прикрой, блин, прикрой! — Александр оказался на совершенно открытой площадке и теперь стремительно переползал к ближайшей небольшой канавке.

— Прищепа тяжело ранен! — крик достиг ушей бежавшего вслед за Прищепой пулемётчика Олега Тушина, и он, бросив ПКМ на сошки, витиевато выматерился. Ранение Прищепы лично ему не сулило ничего хорошего.

— Николай, к раненому! — прильнув к пулемёту, заорал на замешкавшегося Вячина оставшийся в тройке за старшего Тушин. Из-за его спины выскочил тот самый окликнутый им Николай Вячин — разведчик-автоматчик, с недавнего времени ставший пулемётчиком второй тройки ядра, и рыбкой сиганув вперёд, оказался подле тяжелораненого Прищепы.

— Зараза! — в свою очередь матюгнулся он, вытаскивая из кармана ни в какую не желающий вытаскиваться бинт.

— Отход! — новая команда достигла ушей Вячина, уже принявшегося бинтовать раненого Прищепу.

У, бл… — снова выругался пулемётчик и начал закидывать на шею ремень чужого автомата. Прищепа чуть приоткрыл глаза и громко застонал.

— Ну, ну, — прокомментировал этот стон Николай и, став на колени, взвалил неподъёмную тушу Прищепы себе на плечо.

— Живее, Колюха, живее, отход! Коля, отход! — кричал нервно поглядывающий за спину Тушин.

— Сщас я, щас, — сквозь зубы процедил Вячин и, услышав, как хрустнули собственные коленки, встал на ноги.

— Бегом! — торопил лежавший за небольшой насыпью группник. — Бегом! — вторил ему прикрывающий тыл Гаврилюк.

— О, мать моя, женщина! — матерился сам Вячин, тащивший тяжеленного Прищепу.

— Кудинов, помоги Вячину, я прикрою! — смилостивившийся Ефимов поднялся с занимаемой позиции и закинул автомат за спину. — Отход до периметра! — кивнул он в сторону огороженной колючей проволокой территории пункта временной дислокации.