— Мне нравится ваш оптимизм. Вы знаете, что это одно из главных качеств для лидера?

— Никогда об этом не слышал.

— Если верить тому, что нам рассказывали на семинаре, который я посетила прошлой осенью.

Он понял, что она настроена вести беседы, которые в ее кругу сходят за интеллектуальные. Джулиан не хотел вести с ней никаких интеллектуальных бесед ни сейчас, ни когда-либо. Все, что он от нее хотел, — это заполучить машину. Он вдруг представил себе дальнейшее развитие событий независимо от того, что сделает Руби. Главное было даже не в том, чтобы не позволить ей войти в его дом. Нельзя позволить ей увидеть что-нибудь лишнее. Сколько ей потребуется времени, чтобы добраться до его дома? Час, может, чуть больше. Задачка на время, скорость, расстояние. Чуть-чуть изменив данные, можно задать ее Брэндону: некая Р выезжает на велосипеде… и т. д., через какой промежуток времени должен выехать на джипе Дж. при условии, что… и т. д. и т. п. Брэндону понадобится щит, а ему нужен был этот джип.

— Я не хочу, чтобы Руби еще сильнее расхворалась. Как я мог отпустить ее? Ума не приложу…

— Не волнуйтесь, Джулиан. С ней все будет в порядке. Если вы заметили, она вполне самостоятельный ребенок. Но я ценю ваше участие. Я вообще очень благодарна вам за все, что вы для нас сделали, а особенно за помощь сегодня. У меня есть хорошая новость.

— Что такое?

— Ларри предложил мне новую должность — глава отдела маркетинга в «Скайвей». Во всей «Скайвей»! Я — вице-президент компании. Я даже и мечтать о таком не могла. Буду ездить раз в неделю в Нью-Йорк.

— Мои поздравления.

— Этого бы никогда не случилось, если бы не вы. Все началось с «La Riviere». Я вам очень признательна.

Линда полезла в сумку с продуктами:

— Вот. Это джем, который вы так любите. Не слишком значительный подарок, но я не могла ничего больше придумать.

Джулиан взял банку. Их руки соприкоснулись. Не длилось ли это касание дольше положенного?

— Спасибо, вы очень добры.

Большая круглая банка с джемом в его руках. Как оружие. Ему нужен был джип. Где же ее материнские чувства? Как их задеть?

— Руби, безусловно, очень самостоятельный ребенок, но безрассудство — это не очень хорошо. Возьмем хотя бы Жабу Тоуд. — сказал он.

— Жабу Тоуд?

— Из Тоуд-Холла, который сказал, насколько я помню: «Интересно, а эти машины легко заводятся?»

— Вы имеете в виду сказку «Ветер в ивах»? — спросила Линда.

— Это была моя самая любимая книжка в детстве, — ответил Джулиан.

Наверное, можно было бы обойтись и без самой. Слишком далеко зашел, хотя, с другой стороны, к чему деликатничать.

Линда села. Медленно, как будто у нее подкосились ноги.

— Что с вами? — спросил Джулиан, поставив банку на стол.

— Все в порядке. Я должна была быть к этому готова.

— К чему?

Она сделала глубокий вдох:

— С тех самых пор, как вы появились у нас в доме, меня не покидает мысль, что именно таким, как вы, должен был стать Адам, когда вырастет. А теперь, когда вы живете в его комнате… Мне кажется, что…

Она начала рыдать, но вдруг затихла.

— Он был таким внимательным ребенком, таким добрым. Я люблю своих детей, они замечательные, но у них нет этого дара.

Он дал ей салфетку.

— «Ветер в ивах»… — начала она и снова расплакалась.

Она посмотрела на него неясным взглядом, и какая-то внутренняя боль вдруг исказила ее лицо. Какое-то воспоминание, которое было мучительным. Он же в свою очередь вспомнил иллюстрацию из какой-то книжки про средневековые пытки, и, прежде чем он успел что-либо сделать, она бросилась к нему и упала ему на грудь:

— Адам тоже очень любил эту книгу.

Эта фраза далась ей нелегко. Она произнесла ее с какой-то внутренней мукой. Слова как будто кололи ее изнутри. Джулиан тоже почувствовал боль.

— Я уверен, так всегда бывает, когда детей много, — сказал он. Он заметил, что она красила волосы: местами они были седыми у корней.

Линда покачала головой. Ее лицо было по-прежнему прижато к его груди. Возможно, в этот момент было уместно погладить ее по спине. А может, и нет. Еще один сюрприз: он почувствовал, что начинает возбуждаться.

— Нет, — сказала она, подняв на него глаза и нарушая установившийся между ними контакт, стараясь сделать огромное усилие, чтобы начать контролировать себя, — это судьба. Бог послал нам вас в качестве успокоения. Я этого не заслуживаю.

Он посмотрел на ее часы. У него еще есть время, к тому же он не мог упустить такой момент, когда ей захотелось выговориться.

— Почему вы не заслуживаете утешения? — спросил он, вдруг подумав, что из него мог бы получиться неплохой священник, и погладил ее по плечу, ласково и нежно.