— Два дня назад, едва ты приехала, я тут же почувствовал твой запах, а затем понял, что ты можешь видеть холм, — продолжило существо, не шевеля ни единой мышцей на своем лице. Казалось, ему так было вполне комфортно: замереть, сделать вид, что ты всего лишь что-то неживое, неподвижное.

— Я всегда могла видеть холм, — возразила я. Странно, как у меня вообще хватило смелости спорить с этим излучающим опасность существом. — Когда приезжала к дяде на Рождество, но я…

— Но тебе и в голову не приходило взобраться на него, — закончил за меня эльф.

Я кивнула.

— Возможно, все дело в крови. — Эльф задумчиво качнул головой; стеклянные глаза цвета неба заслонила непрозрачная дымка. Только сейчас я заметила, что у него совсем не было век, и, может быть, то, что я сейчас видела, было похоже на то, как люди закрывают глаза. Эльф меня тоже, казалось, теперь не видел. — Но, когда ты была меньше, ее зов внутри тебя был не такой сильный. — Дымка дернулась и моментально растаяла — эльф снова смотрел на меня своим холодным взглядом.

Кровь? О чем он говорил? В моем роду не было эльфов.

— В конце концов, это не мое дело, — произнес эльф и, вынув из висящих на поясе ножен изящный ледяной кинжал, принялся крутить его неестесственно тонкими и длинными пальцами. Пальцы были похожи на тоненькие веточки деревьев, готовые сломаться от первого же порыва ветра, но, как я уже успела убедиться, медлительность и хрупкость эльфа были на самом деле иллюзорными. Он мог постоять за себя и с завязанными глазами — только, боюсь, прежде чем я завяжу ему глаза, он уже разломает меня напополам.

Сглотнув, я как завороженная следила за ловкими движениями эльфа, за тем, как кинжал скользил между пальцев и крутился вокруг своей оси. Хозяин при этом, казалось, будто бы даже забыл об опасном предмете в его руках. Мне дядя Рей обычно даже охотничий нож давал подержать с явным подозрением, что я обязательно что-нибудь себе да отрежу. Глядя на эльфа, я почувствовала себя слабой, человечной, приземленной. Все, что руководило мной в тот момент, описывалось одним-единственным словом — страх. Он сковал мой разум, не давал мне найти верного решения. Я была загнанной раненой ланью, до последнего надеющейся на то, что голодный хищник не тронет ее и оставит умирать своей смертью.

Но в реальности судьба была вовсе не моей стороне. Какой ей вообще прок защищать глупую девочку, которая сама пришла в лапы хищника? которая искала себе неприятностей, пытаясь объяснить то, что объяснять ей вовсе не следует?

Все это напоминало какой-то фантастический фильм, но только в этом фильме главная героиня умирала, не сумев справиться даже не с дюжиной иноземных захватчиков, а всего лишь с собственными страхами. Возможно, именно поэтому такой фильм никогда не снимут: люди не любят плохих концовок.

— Ты ведь убьешь меня, да? — спросила я, все более и более не узнавая свой голос. В нем чувствовалась какая-то обреченность, покорность, которых еще не было в моем сердце. Мой внутренний голос вопил, кричал, молил о пощаде — использовал любую, даже самую призрачную возможность выжить. Но в реальности я не могла себе этого позволить.

Я как завороженная наблюдала за тем, как ледяной кинжал крутился в умелых пальцах снежного существа. Эльф поднял на меня свои холодные глаза, но в них я увидела не равнодушие — какую-то злую иронию.

— Ты так этого хочешь? — произнес он, слегка прищурившись. В этот момент надежда на спасение в моей душе стала теплеть, разрастаться, согревать замерзшие кончики пальцев.

За этим последовала пауза. Ситуация вообще могла бы быть комичной, если бы от этого не зависела моя жизнь.

— Что я могу сделать, чтобы ты меня отпустил? — спросила я наконец и замерла в ожидании. Затекшие руки и ноги начало покалывать, но я старалась не обращать внимания на свое тело — сейчас важно было совсем не это. — Никто не узнает о том, что я видела здесь… — начала тараторить я, но эльф меня перебил.

— Ты никому не расскажешь, и мне даже не придется тебя просить об этом, — усмехнулся он. — Ты боишься. А твой страх — мой самый верный союзник. Ты находишься на грани, за которой идет война. Ты сейчас находишься за секунду до войны, ты понимаешь?

Нет, я не понимала. Все эти слова уходили в пустоту, и даже если бы мой мозг сейчас хоть капельку бы соображал, я все равно, наверное, не смогла бы понять смысла, который эльф вкладывал в эти слова. Я не знала, о какой войне идет речь. Может, он выражался фигурально? Или имел в виду настоящую войну — все против всех?