Танки сюда не подгонишь, обычное оружие его не брало, гранаты только злили. Плевался он метко и погано. Вонял. И жителей никак не эвакуируешь.

В кои-то веки Анарен чувстовал себя при деле. Некогда было задумываться. Надо было действовать – и, желательно, побыстрее.

– Вижу Селя, – пробормотала вранова дочь. – О, забрался. Щасс. Ну, давай, готовь свою стрелялку.

– Дорвался, – хихикнул красноволосый.

За время уличных боев так и не познакомились. Тот вот, на моль похожий – Нокто его зовут. А этот, с фингалом, сегодня их нашел, с устным приказом от короля. В такой близости от серпьента хваленая дролерийская связь полностью накрылась медным тазом. Хорошо, что он все-таки был дурак и неразумный. Иначе переловил бы всех давно, как мышей.

– Приготовились.

Ясное голубое небо и сладкий запах листьев сбивал с толку. Чирикали птицы. Вокруг растрепанной головы красноволосого кружилась крохотная капустница. Села на кончик острого уха, пробитого серебряными точками, дролери не глядя отмахнулся.

Послышался рокот мотора. По Липовой неслась открытая машина с агиларовскими гербами, пустая, если не считать отчаянного шофера. Сенрпьент, невидимый за домами, завыл и закрежетал. Машина пошла медленнее. Посигналила. Чертова тварь не соображала, что ей делать и безыдейно плевалась кислотой. Вонь доносило аж до парка. Мораг скривила лицо.

– Нюхаю и прям вижу себя в папенькиной лаборатории. Вот гадство. Погань вонючая.

– Он голодный, – некстати сказал Анарен.

– Сейчас выкину тебя этому голодному.

– Не стоит. Ституация и так тяжелая.

– У нас ситуация не тяжелая, – Мораг зло фыркнула. – У нас так, поразвлечься. Грохнем этого и считай все. Тяжелая ситуация теперь в Химере, знаешь ли.

Анарен знал. Судя по отголоскам новостей – у найлов с Полночью началась настоящая война, тяжелая и изматывающая. Не быстрое жадное вторжение на запах кровавой жертвы, как здесь. Война.

– А кто вызвался? – спросил он, не отрывая глаз от самоубийственно медленно ползущей машины. Серпьеньт опять плюнул. Водитель вывернул руль, едва не впаялся в столб.

– Молодой Агилар, -ответил красноволосый.

– Ну что же. Справедливо.

Мораг снова фыркнула, но смолчала.

Серпьент наконец прошатал ограду, выломился на улицу, обрадованно завыл, пополз, с трудом переставляя короткие лапы и тыркаясь мордой в брусчатку. Он был огромный. Хорошо, что кругом не вода.

Водитель поднажал. Тварь затормозила, гулко заикала, готовясь плюнуть.

С крыши, оперенная огнем, сорвалась раскаленная точка. Сель засел там с самым убойным, что нашел в королевском арсенале. Правду сказать, не помогло. Но отвлекло. Машина пронеслась, завернула и исчезла в переулках.

Поток кислоты вспыхнул, вонь стала еще удушливее, тварь снова взвыла, на сей раз не жадно, а яростно – задрала переднюю часть тулова, полезла на дом, как толстая ящерица, обломила несколько балконов.

С крыши другого дома начали стрелять одиночными .

– Не сработает, – мрачно сказал Анарен.

– Иди ты. Это хороший план.

Нокто молча положил винтовку на гребень стены и молча прицелился. Красноволосый тоже поднял оружие.

– Как он поймет, куда идти.

– Ты не думай, ты стреляй, – пробормотала Мораг. – Стреляй, пока он не подлезет. Он же дурак... воот. Дурак ты у нас... – серпьент выл и тащился на вытсрелы, мотая башкой. – Стенка каменная, хорошая стенка, отличная просто... Ползи в парк, животное! А тут уж отец тебя пришпарит. Епрст, как же Райо жалко. Ходу!

Анарен закинул горячую от выстрелов винтовку за спину – она уже ничуть не мешала, привык – и они побежали. Петляя меж деревьев, прыгая чеерз скамейки – он так не бегал с юных лет, когда носился взапуски с собственными гвардейцами, такми же сопливыми.

Они все никак не могли остановиться, когда с неба обрушился безжалостный огонь, поджигая деревья и кусты, испаряя клумбы, дорожки, испакощенную воду в канале, и превратил гороподобную чешуйчатую тварь в ком паленой плоти.

Амарела проснулась яркого света – солнечный луч проник сквозь плохо задернутую занавеску и слепил глаза. Она потянулась, сладко зажмурилась, сбрасывая одеяло, ощутила щекой живое тепло, повернула голову и все впомнила.

Рядом безмятежно спал Кавен, на спине, разбросав загребущие руки в стороны и по возможности растопырившись – видимо был из тех, кто занимают всю кровать, даже если она километровой длины. На налитом плече красовалась татуировка в виде макабры с крыльями.

В гостиницу он вчера протащил ее в своем огромном чемодане.

Безжалостно вытряхнул половину шмоток, запасной китель, еще что-то, и Амарела довольно много времени провела взаперти, скорчившись на идеально отглаженных, накрахмаленных рубашках. Достойное завершение богатой событиями недели. Безупречно.