Дай-дамДам-дам-дам-тай-дудамМне под дых ширяют метко,Бьют локтём в грудную клетку,А большущая брюнеткаПышным бюстом тычет в рот.Говорю я ей публично:«Дама, это неприлично!И совсем неэротично,Титьки ваши — третий сорт».Дай-дамДам-дам-дам-тай-дудамЛюди едут не молившисьИ почти не похмелившись,Друг на друга навалившись,В сердце свой бодун храня.И меня они не любят,Этим душу свою губят.Но лишь бы ты меня любила,Остальное всё — фигня!Дай-дамДам-дам-дам-тай-дудамГоворю я людям строго:«Не давите мне на ногу,Обратитесь лучше к Богу,Бог — не фраер, Бог простит!»А людей, видать, достало:Богохульствуют устало,Говорят: «Закрой хлебало,Бога-душу раскудрыть».Дам-дам-дам-тай-дудамВсе мы люди и, конечно,Все доедем до конечной.Все мы выйдем на конечной,Аккурат у райских врат,И Господь нас спросит: «Дети,Чем прославились на свете?»Что мы Господу ответим —Тем, что пьём по три ведра?Дай-дамДам-дам-дам-тай-дудамГде кареты, дамы, балы,Беломраморные залы,Пётр Ильич, Фёдор Михалыч,Где «бонжур, пардон, мерси»?Нам осталось только бденьеНа троллейбусном сиденье,А из прочих развлечений —Мэйсон, Джина и Си-Си.Дай-дамДам-дам-дам-тай-дудамНо мы довольны, и блудим мы,Иногда ещё едим мы.Не портвейном же единымВся душа полна у нас!Нет, мы всё же мазохисты,Дураки и пессимисты.Все заслужим мы тернистыйНе венец, но унитаз.Дай-дамДам-дам-дам-тай-дудам
Разговор с критиком
Он пришёл с лицом убийцы,С видом злого кровопийцы,Он сказал, что он мой критикИ доброжелатель мой,Что ему, мол, штиль мой низкий —Эстетически неблизкий,Я фуфло, а он — Белинский,Весь неистовый такой.Возмущался, что я грязно,Своевольно, безобразноСлово гадкое — «оргазм»Безнаказанно пою.«Ты ж не просто песни лепишь —В нашу нравственность ты метишь!За оргазм ты ответишь,Гадом буду, зуб даю!»Я пристыженно заохал,Стал прощения просить.Сам подумал: «Дело плохо,Этот может укусить».Распалился он безмерно,Оскорбить меня хотел.«Ты вообще нудист, наверно!А ещё очки надел!Нет, спеть бы про палатку и костёр,Про то, как нам не страшен дождик хмурый!Но ты засел, как вредоносный солитёрВо чреве исстрадавшейся культуры!»Культуры —Мультуры,Куль-куль-куль-куль,Муль-муль-муль-муль.Вреден я, не отпираюсь.Утопил Му-Му я, каюсь.Всё скажу, во всём сознаюсь,Только не вели казнить.Это я бомбил Балканы,Я замучил Корвалана,И Александра МирзаянаЯ планировал убить.А как выпью политуру,Так сажусь писать халтуру.Постамент родной культурыЯ царапаю гвоздём.Клеветник и очернитель,Юных девушек растлитель,И вообще я — врач-вредитель,Приходите на приём!Если есть где рай для бардов —Я туда не попаду.Если есть где ад для бардов,То гореть мне в том аду.А в раю стоят палатки,Всё халявное кругом:Чай густой, а уксус сладкий,И все песни лишь о том, что:Да здравствуют палатки и костёр,Наш строй гуманный, развитой туризм,Ведёт народ к победам ля минор.Всё остальное — ревизионизм.И разгневанный радетельЗа чужую добродетельНа меня за песни этиЕпитимью наложил:«Ты обязан, хоть ты тресни,Написать сто двадцать песенО туризме и о лесе,Кровью всё — взамен чернил».Думал я: «Достал, постылый!Чо те надо-то, мужик?Серафим ты шестикрылый,Ну вырви грешный мой язык!»Слушал я, ушами хлопал,А когда совсем устал,То сказал я громко: «Жопа!»Тут он в обморок упал.Но с тех пор в душе покоя нет,И от переживания такогоКак-то мне приснился Афанасий Фет,Бьющий Иван Семёныча Баркова.Он лупил его кастетом,Приговаривал при этом:«Я пришёл к тебе с приветомРассказать, что солнце встало,Что воспитанным поэтамВыражаться не пристало».А Барков просил прощенья,Сжёг поэму про Луку.Вот такое вот знаменьеМне приснилось, дураку.
